Говорю с тобой и чувствую голос свой,
Он плывет по воздуху пестрой лентой.
Да, конечно, пойдем в "Савой"
И пиво закусим пирожным "Президентом"...

Так бывает, когда объявляешь себя совой,
И в дневное время становишься недоживой.
Так бывает, когда делишь мужчин на лоты:
На четверги и субботы. И засыпаешь, себя
Отравив Москвой.

Я беременна нашей с тобой встречей
И мне день ото дня всё легче и легче,
потому что счет ведется уже минутам.
Их уже два миллиона триста пятьдесят шесть. Ну там -
Пятьдесят семь.
Понятно всем. Да немудрено - перепутал
Весь мой век кровяной пожар - жжет моё время
Огонь-собака. Скажи на милость - какого знака?
Водолей? Вечно же будешь его заливать.
Вот тебе объект приложения сил - кровать.
Лей!.. Не жалей запас ключевой...
Итак, завтра. В 21. "Савой"...

Случайно приехав сюда - от воинственной скуки,
Не чаяла быстро попасть в непреклонные руки...
Не думала, город, тебе своё тело отдать я.
Но вдруг задрожала я в каменноплечих объятьях.

Напрасно кричала, звала загулявшую ступу:
"О, каменный идол, мое волшебство недоступно
Таким!.. Ты прожорлив, как сыч - и тебе потакая -
Безвольно в чужую игру я себя вовлекаю...

Огонь сладострастным порталам вовеки не выдам!.."
Хотела обидеть, но ты не подвержен обидам...
Ты просто питаешь себя долговыми речами.
И вновь накрываешь меня золотыми плечами...

Нине Ивановне Ерастовой

Она звала меня ангелом, в своей  безмятежности, 
когда я меняла ей памперсы, поправляла подушки.
Она не любила нежностей,
Поэтому, только когда спала, я тихо гладила её по макушке.
В мире, глядящем её глазами, все были живы - старший сын, мама.
Она улыбалась и трогала стену. Говорила, что вчера навещала наш дом одна галантная дама.
Я не спорила - она и в прежней жизни была упрямой -
И соглашалась на ангела, даму, 
Только бы всё обошлось без ненужной всамделишной драмы.
Днём в окнах балкона искала она брата
И забывалась, разлив по кровати сок. Я дрожала от страха.
А когда убивала фантазии тьма, превращая окна в пустые квадраты,
Вечером после ванной ей снова меняли ночную рубаху.
Иногда ангел сбрасывал крылья - работа, рутина,
Да под сводами храма в Сокольниках пел монотонно:
"Сохрани, умоляю, рабу Твою Божию Нину".
Возвращался, с тревогой считая: "Где окна балкона?"
И не в силах расстаться с шестым этажом по причинам
Неподвижности тела и страшной сердечной привязки
Мы любили вдвоём одного дорогого мужчину,
Ждали ласки.
Он любил нас, как мог, помогал и устраивал встряски,
Потому что открытость в любви вызывала в нём чувство опаски.
У неё
Девять месяцев ничего, кроме окон балконных,
Кроме редких, уже не в тему, звонков телефонных,
Просьб надеть халат на случай, если приедут гости.
И абсолютное их отсутствие. Люди, полно вам, бросьте!
Ищете благополучия?
Так лучше вам?
Когда последнее в памяти - могильный крест и ограда,
Это вам было надо?

02.11-03.12.2013

Было холодно так, что ласкалась земля 
под подошвами старых твоих башмаков, 
пристывая к ним, словно моллюск к кораблям. 
И твой голос был тихим от громких стихов. 

Мне хотелось молчать, мне хотелось болеть, 
Глядя, как твои губы слагают слова. 
И хватало дыхания у лёгких на треть, 
И хватало молчания у сердца едва. 

Прикоснёшься ладонью к холодной щеке,
Посереют глаза, словно сталь у клинка.
Я к тебе прихожу, как всегда, налегке,
Я с тобой никогда не бываю легка.

Не могу ни обнять, ни порадовать взгляд.
Я хочу этот голос. Но листьев труха
Незаметно, как сотни подводных наяд,
Раздувает осенней простуды меха.

Замолкаешь... Сорока несёт на хвосте
Откровенье о том, что сюжетец не нов.
...Растворился автобус в ночной пустоте,
согревая лишь землю с твоих башмаков.

14.10-28.11.2013

Ты говорил, что любишь меня, а живешь с ней,
Обе привыкнем к тому, что таков расклад.
Сутки не стали короче, а ночи - длинней,
Жизнь, как ни странно, но не превратилась в ад.

Что изменилось? Некому пить до драк,
Нет сквозняков, никто не приводит собак.
Нет идиоток, овец. Есть Алёна и факт:
Где-то скучает по ней овцебык и дурак.

Я не рыдала и раньше, так что теперь?
Не истерила, посуду кроша об пол.
Что же она снова смотрит с тоской на дверь,
Не понимая, кто же из нас ушёл?

Сыплет угрозами бросить... Но в тот же миг
Стенки песочных часов прохудились вдруг,
Словно чудак на облаке нас настиг
И заключил в свой спасательный белый круг.

Шея тонка чудака, веселы зрачки -
Голову б не потерять от таких чудес.
Смотрит сквозь нас, будто видит на дне реки:
Бог появился, да тут же опять исчез.

Что изменилось? По-прежнему в руки сон
Просится каждое утро твоим лицом.
Нет идиоток, овец. Есть Алёна и факт:
С кем-то скучает по ней овцебык и дурак.

25.11.2013

Человек купивший море
Поимел не мало горя:
Некогда ни есть, ни спать-
Море нужно охранять
От нахальных моряков,
От злодеев рыбаков, -
Что на лодках без стыда
Шмыгают туда-сюда.

Оградив забором воду, 
Строго запретил народу 
Близко к морю подходить, 
И таблички : «Не курить!»,
«Не бродить!» и «Не купаться!»,
«Больше двух не собираться!»,
«Не сидеть!», »Не загорать!»,
«Ракушек не собирать!» -
Он развесил аккуратно, 
Чтобы было всем понятно –
Кто хозяин, а кто нет.
Так он правил много лет.

Только море ведь не дача, 
По ночам он чуть не плача
Все допытывал слугу :
«На другом что берегу?
Все ль спокойно? Все ли гладко?»
Очень трудно за порядком 
В целом море уследить,
Праздных жуликов ловить, 
Среди волн гонять матросов,
Бить из пушки альбатросов,
Чаек гадких отравлять, 
Рыб ненужных отгонять.
Просто дел невпроворот.
Отощал весь от забот.

В общем сдал совсем старик,
Бьет беднягу нервный тик.
Раз поплыл глушить акул,
В море шторм и утонул
Во владениях своих,
Под корягою притих,
Чешуею весь покрылся,
В Чудо-рыбу превратился.

Бородатая русалка 
Ноет крабам: "Ой, как жалко…
Ах, попутал меня бес…
Лучше б приобрел я лес."

Такое робкое дыхание весны...
Она на цыпочках пройдет по кромке льда,
Но сердцу легкие шаги ее слышны...
И в предвкушении оно забьется в такт...

Еще немного и оттает... отболит ...
Слезою чистой зазвенит с утра капель.
Не испугает февраля свирепый вид
Ему на смену уж спешит юнец апрель...

Такое робкое дыхание весны...
Душа ребенком улыбается в ответ.
И в ней уже цветут вишневые сады
И белым цветом, осыпаются на снег...

Еще немного и оттает... отболит ...
Надежда, Вера и Любовь спешат на бал....
Свет Вдохновения природу озарит.
Рожденье Нового ликует! Час настал!...

ты спрашиваешь: зелен виноград?
И много-много старых многоточий
о чем-то том же самом говорят
Я понимаю... мой ответ не срочен?

я падаю в твои, подруга, очи
И в бусы, в этот выправленный ряд
Из сердолика (лик у сердца красен)
Ты слушаешь и этот миг прекрасен...
Ты слышишь. Знаешь. Угольки горят.

---

Как странно - часом раньше задыхалась.
Но вот нашла себя (такая малость)
В том что цветком слетает с губ твоих.
Как хорошо, что твой котяра тих,
Хоть и заряжен, точно парабеллум.
ты в темном, но рисую тебя в белом,
И знаки пали на луны табло...

С тобою гибнут в строчках  "надоело"
"запаздываю", "жизнь пуста" и "дело"...
Ты видишь все насквозь и даже тело,
И даже время. Как с тобой светло...

Стали дни как райские птицы – все
Не похожи, только всегда – прекрасны.
И октябрь в умеренной полосе
Норовит погаснуть…

Я шепчу «хочу», а пишу «могу» –
Запускаю птицу в дырявый сумрак…
Я могу, как ты, не бывать в долгу
У времён, зеркал и холщовых сумок.

У примет. У взглядов, кричащих «дай!».
У друзей, чей лаковый блеск ботинок
Так прохладен, а на груди медаль
«За сверхреактивность».

Я на дне. Спокойствие – это дно.
Наблюдаю брюха. Хвосты. Скольженье…
И счастливлюсь - все это мне видно
Без душекруженья.

Закатают озеро ли под лед,
Или все цветы постирают с чашек…
Все едино солнце на дно придет
Нарожать солняшек.