Перо и шляпа, шляпа и перо -
Ты прост, как взгляд Никифора с похмелья.
Но отторгает простоту моё нутро,
Как ты отверг испанское паэлье.

Ты, словно жадный громкий пеликан,
Зовёшь меня. Но я тебе не рыба.
Мешка пустого зрительный обман
Невидим для других. Они могли бы

Пропасть в тебе навечно, без имён.
Боец без памяти, улыбчив и контужен, -
Ты словно дуб погибший заклеймён,
Под корень срублен, хоть кудряв снаружи.

Та простота, что хуже воровства,
Пустила корни, но в земле осталась.
Под топором у всех единые права,
А жизни - малость.

13.12.13-03.01.14

Бусидо или после, когда поломают хребет
И на камерной скорой поедешь сквозь пробковый МКАД,
Ты, агрессию выплеснув, точный получишь ответ,
В бесхребетности нынешней кто виноват? Виноват

Не судья, что руками беду от тебя отводил,
Не ковёр, что по жёсткости разве сравнится с землёй,
Не соперник, прикрывший глаза, что от страха застыл,
И не ангел-хранитель, стоящий всегда за спиной.

Лучше плакать, сдаваясь на милость тому, кто сильней,
Сохраняя мозги и под шлемом, и вдоль позвонков,
Чем, потешив амбиции, пасть, как медянка, - тот змей,
Что не страшен ни в чём. Только с виду шипящ и суров.

Виноватых не будет. Агрессий твоих перебор
Равновесит тряпичность телесная. Хоть обкричись.
Как бы нам ни хотелось свободы помоечных нор,
Мы найдём на макушку кирпич, устремляющий ввысь.

22.12.2013

Бранясь, молясь, с досады чуть не плача,
 Встаю с земли, самозабвенно зол:
 Считал, что на коне! Но эта кляча
 Перед барьером стала, будто столб.

 Копыта, как рога, вонзила в землю,
 Застыла изваянием. Скала!
 Не чуя шпор и окрикам не внемля.
 Я к облакам рванулся из седла.

 Взмыл в небеса в замысловатом сальто,
 Неангельским словцом судьбу кляня.
 И рухнул… Благо, не было асфальта.
 Барьер преодолел! Но… без коня.

 А зрители… Куда от них деваться?
 Там, на трибунах, каждый – супер-спец.
 Приветствовали грохотом оваций
 Полёт мой. И орали: «Молодец!»

 Да ладно. И апломба сбит излишек,
 И то, что кости целы, повезло.
 А что до синяков, царапин, шишек…
 Не в первый раз. Пройдёт. И – вновь в седло!

1
Вернуть бы день святого Валентина…
Но яблоко Луны надкушено слегка.
И вместо серпантина – паутина.
А мы уходим в разные века.
Кто в долголетье или в лихолетье.
Кто в будущий, а кто в прошедший век.
А в воздухе остынут междометья.
Затихнет смех. Потом погаснет свет.
Я босиком пройду по колким рифмам.
Я захочу тебя увидеть вновь.
И небеса промолвят тихо – тихо,
Серебряную выгнув бровь:
"Прости за всё.
Увидишь ты едва ли
Его глаза в обветренном овале."
2
Я босиком пройду по колким рифмам.
А хочется скользить.
Едва касаться их.
Плыть по волнам, не задевая рифы,
Слагая стих.

(Вполне себе безопасный. Использовать только в интернете.
В реале есть противопоказания)


Когда всех муз как из брандспойта смыло,
Не торопись к бутылке, как к врачу.
Кого из нас депрессия уныло
По осени не треплет по плечу?
Да и не осенью, чего греха таить -
Тяжёлый случай, но житейский, право!
Нас заставляет жить, пылать, творить
Лишь страсть, она - холера и отрава!
И лучше безответная, слепая,
Когда не знает голова дурная
Покоя и периферии
Всей тоже не даёт; 
Не ешь, не спишь.
И жизнь твоя идёт
В эротостихотворной истерии.

Когда же вдруг остынешь
(иль не вдруг)
Магический вокруг очертишь круг,
Закроешься в себе, надев вериги,
Все рифмы, сдувшись, испарятся мигом.
И в узел  завяжись, об стенку  лбом! -
Лишь пустота и тишина кругом.
И ни пол-строчки...сла-а-бенькой..коря-я-вой!..
Все мысли: "Ну ещё б глоток отравы!"

Не  утешенье это, а рецепт -
Без страсти нет полёта, рифмы нет!
И если фонтанировать охота,
Найди  для вдохновения кого-то
И облекай хоть в мрамор, хоть в металл
Источник страсти свой, свой идеал!
Сходи с ума, твори! - имеешь право
И на болезнь рассудка и отраву.


Когда же страсть, увы, сойдёт на нет,
Всегда ответить можно на нападки -
Был не в себе. Летал. И взятки гладки!
Суда на сумасшедших стихоплётов - 
(Пардон, поэтов!) не было и нет.

Осколки минзурного неба,
Стекляшки разбитых лужиц.
Разбит в колею Эреба
Весь мир, и ему не сдюжить.

Неужто божатам треба -
Моя требуха и сердце,
И без EXIT плацебо -
В дветыщи_13 дверца?!

И не пристало мне бы,
Со страху зубами клацать,
Да только, сегодня небыль -
Двенадцать-двенадцать-двенадцать.

12.12.12 Блэк

Дышать почти невыносимо,
И невозможно не дышать.
Чужих неврозов душный климат -
Неисчерпаемый ушат.

Погладишь ты меня по меху,
Но не наполнятся меха.
И вдруг воспримешь как помеху
Опять. Но вовсе не плоха

Предастматическая бедность
Дыханья. Ширятся круги
Перед глазами. К чёрту верность! -
Быстрее от себя беги,

Пока обнять не захотелось,
Лаская поцелуем в лоб.
Твоих возвратов мягкотелость
Загонит нас обоих в гроб.

Пари, пари на лёгких крыльях,
Не заключай с судьбой пари.
Возможность гладить эти брыли
Другой собаке подари.

Так, несмотря на обустройство
В миру тупых баранов, коз,
Глядишь - закончится расстройство,
Необратимый твой невроз.

21.12.2013

Лежу на пластиковых иглах
И постигаю жизни суть:
"Ты преуспеешь в этих играх -
Собой чего-нибудь погнуть,

Спугнуть мишень, силки расставить,
И, закусивши удила,
Перед самой собой лукавить,
Что это вовсе не игла".

Но попадаясь, как ребёнок,
На приторно-елейный тон,
«Не больно» - выдохну спросонок
И вновь вернусь в тревожный сон,

Где ты, как будто те иголки, -
Пластмассов, зелен и колюч.
И бьётся лето на осколки,
И запирается на ключ.

И под хитиновой основой,
Мягка и розово-нежна,
Я обрастаю кожей новой
И пробуждаюсь ото сна.

15.12.-17.12.2013

Белобрысое, бледное солнце, да будет рассвет
Отражаться в глазах, зацелованных, заспанных. Я
Не устану тебя обнимать, мой любимый поэт,
Моё бледное солнце глазастое. Дней чешуя

Под ножом наших чувств отлетит, проявив наготу
Тонкой кожи, касаний боящейся, словно тисков.
Ты захочешь их снова, забыв безупречную ту,
Что простить не смогла, но и не извлекла из силков.

Так и мне безразличны прошедшего страшные дни.
Согреваема нежным теплом, спит моя колыбель.
Мой Амур белобрысый, любви тетиву натяни,
Отгони от меня невозможностей едкую прель.

Я люблю тебя, слышишь? Но это ли мне обещал
Одинокий провидец, слоняясь по линиям рук:
Что пока я построю для нашего судна причал,
Мой Амур бледнолицый сломает и стрелы, и лук.

Убаюкана сердцем твоим, знай, я снова жива
И держу на плаву белоликое солнце весны.
Я и лук твой, и стрелы, и будущего тетива.
Но давай обойдемся без этой стрелецкой войны.

05.12.2013

В  семилетнем возрасте о любви я знала многое!
Одна из наших соседок работала на парфюмерной фабрике. Когда она шла по лестнице, за ней тянулся настырный шлейф  ароматов. Она дарила мне яркие этикетки  и пустые флаконы. Попалась однажды коробочка для духов,  внутри  обитая атласом. Углубление по форме бутылочки напоминало ложе принцессы. На этикетке духов под названием «Кармен» женщина с чёрными пышными волосами держала во рту красную розу…  

Как-то раз из старого папиного альбома выпала фотокарточка. На ней  женщина, не-мама, сидела  на траве. Глаза её были полуприкрыты. Она разглядывала свои босые ноги. На обратной стороне блеклая   надпись гласила:

                            Любовь свободой мир чарует.

                            Законов всех она сильней.

                             Меня не любишь, но люблю я,

                             Так БЕРЕГИСЬ любви моей.

Позже я услышала  по радио: «Ария из оперы Бизе»… 

Этикетка, женщина с короткой стрижкой на старом фото  и   голос таинственной певицы  сплелись в одно тревожащее целое. Оно удобно  улеглось на красном  атласе нарядной коробочки.  Неизвестным оставался только запах этих духов.

За дальним поворотом  подкарауливала взрослая жизнь.

С любовью,  проросшей красным и чёрным …