" ... И мы разделись в этой полутёмной комнате с одним маленьким незашторенным окном, выходящим на берег озябшего моря. Он ни разу не прикоснулся ко мне, более того, все эти сумрачные три минуты оставался на расстоянии двух шагов: первого — длинного, как ночь перед казнью, и второго — короткого, словно вдох между поцелуями. Он сосредоточенно расстёгивал свою рубашку, неторопливо оглаживая и покручивая в пальцах каждую пуговицу. Когда я представила, что скоро он будет делать это с моими сосками, меня бросило в дрожь. Я нервно дёрнула "молнию" на платье и в одно движение выскользнула из холодного шёлка. Мужчина исподлобья бросил на меня короткий взгляд и ничего не сказал, но расстегнул ремень на брюках и медленно потянул вниз застёжку. Мы стояли напротив друг друга, нагие, как первые люди до грехопадения, и время, внезапно обретшее плотность, обволакивало нас, будто янтарная смола. Сердце моё, напротив, ускорилось настолько, что я едва не вышагнула из тела, как минуту назад — из платья. Преодолевая дрожь, я протянула к нему руку, но он откачнулся в сторону и сухо обронил:
— Ложись на кровать лицом к окну. Ничего не говори, только слушай.
Голос его звучал негромко, но столь повелительно и твёрдо, что я беспрекословно повиновалась. Кровать едва скрипнула под весом моего тела, словно и она признавала за ним право возводить тишину в закон.
Теперь я была лишена возможности видеть то, что он делает, и могла ориентироваться лишь на слух. Он передвигался легко и практически бесшумно, поэтому только скрип кровати дал мне понять, что мужчина находится за моей спиной. Он по-прежнему не прикасался ко мне — лежал не шевелясь. Не знаю, с чего я взяла, что он принял ту же позу, что и я — на правом боку, слегка поджимая левую ногу, — но уверенность в этом была так велика, что я решила не спорить с интуицией.
... Потом он заговорил. Ещё тише, чем прежде, но отчетливо, вкладывая в каждое слово силу своего желания. Он гладил меня словами, покусывал, дразнил, он раздвигал ими мои ноги и вкладывал их в меня, и неспешно, долго ласкал — чтобы уже через секунду грубо всунуть их в мой рот, чтобы вздернуть меня за волосы, чтобы навалиться всем весом, распять, обездвижить, отобрать воздух и сознание. И — разбудить меня ими, и опять обласкать, и вознести, и поклоняться моим судорогам, и молиться на мои размётанные волосы, и пить мои слёзы, которые наиболее горьки в минуты счастья.
... Позже мы стали близки, и всё было так, как обещал его голос, который не мог принадлежать только человеку. Но даже на пике острейшего удовольствия я не могла не сожалеть о невозвратности того постижения себя и бездны, которое он открыл для меня посредством слова. Мы были равно искушены и лишены стыда и страха. Дважды за эту ночь янтарного времени он воцарялся на мне, и дважды я взяла его так, как это делали царицы амазонок. После он попросил передышки. Я раскрыла ему объятия и приняла его тепло, и уже через минуту он крепко спал, пока не ослабляя кольцо рук. Я смотрела на его лицо — в свете полной Луны суть его была обман, и передо мной последовательно менялись все его маски и личины. В последней явленной я узнала Пана и прижала палец к его губам, запечатывая слова приветствия. После этого лицо его расслабилось, и за внешней бронёй морщин, свойственных людям, контролирующим себя даже во сне, я увидела его лик, ещё совсем юный, недавно себя осознавший и страдающий от этого. Его я поцеловала — медленно, без огня и вожделения — и он тоже уснул. Смола времени перестала сочиться из обломанной ветви украденной ночи, над морем, не касаясь воды и не замочив подола, пробежала вечно юная Эос, и я поняла, что пора уходить..."
<...>
— Ты ещё вернешься к нему? — я гладила её по тонкому плечу, заранее зная ответ.
— Нет. Я люблю его. Он часть меня. Он больше чем человек, но меньше чем мысль, помысленная Богом. Он мне предназначен. Но я никогда не стану его искать, потому что иначе мы оба закончимся, когда родится наш ребёнок... Обними меня. Поцелуй меня... Я хочу отдохнуть.
Она потянулась ко мне, глаза её были черны и уже ничего не видели. Она уходила.
Я обняла её так крепко, что атомы наших тел потеряли память о принадлежности и начали перемешиваться, готовясь к очередному изменению. Когда я целовала её — нежно, раздвигая языком спящие губы, — её не стало.
Я улеглась в постель, слушая, как, сладко зевая, устраивается во мне создательница миров из ничего и богов из праха. Вечно с ней так — обретая тело и временную самостоятельность, она забывает, что все преходяще и только я неизменна. Но, хвала неоткрытым богам, она умеет возвращаться домой, как недавно придуманная ею кошка.
Третья, самая маленькая луна моего мира, заблудившись над океаном, робко постучала в окно и спросила дорогу на ту сторону неба, но я лениво отмахнулась. Хотелось спать...
Твои ресницы
Автор Трифонова АлёнаБольших ресниц полёт рисует радость.
Глаза скрывать привыкли чувства глубину.
Но всё ресницы скажут: то сойдутся вместе,
Слегка прищурив взгляд; то спрячут тайны,
Которые и сам бы рад не знать;
И вдруг раскроются. И я увижу боль -
Так плачет человек, лишившийся души.
Так кожа вспомнит кожу, с которой близость придавала сил.
И жизнь войдёт в твои глаза пустые,
Ты только не смыкай ресниц...
16.01.2013
Снег превращался в западню,
Плывя сугробами навстречу.
Как будто с этой болью вечной
Не справиться. Я породню
Твою вчерашнюю весну,
твою несбывшуюся осень.
Прогулки средь Терлецких просек
Натянет лето на блесну;
И рыбе вывернув нутро,
распотрошит ножом привычно,
как будто рыбьей жизни личной
не существует. На таро
расклады бьются как хрусталь -
к приобретению посуды.
Опять искать тебя повсюду
и находить твою печаль.
22.01.2013 г.
Мой победоносный воин
Автор В Блэк
Мой победоносный воин
Победил в бою суровом,
В штыковой атаке взял,
И на том рейхстаге новом
Своё имя начертал...
Был искромсан, был истерзан
В этой схватке роковой
Мой победоносный воин,
С гордо поднятой главой...
2010
Дробным эхом, дятел. Мерный счёт кукушки,
На пруду, под вечер, горло рвут лягушки.
Вяленая вобла, пиво в потной кружке.
Спутанные косы на сырой подушке.
С душного заката, до часов рассвета,
Жадными губами, пил бы ночи Лета.
Но пробрался, вором, в сад плодоносящий,
Там обрёл тебя я, в тишине звенящей.
Бабочкой красивой, надо мной порхала,
Трелью соловьиной, к облакам взлетала.
Пил с твоей ладони, ключевую воду,
Хорошо, так вкусно, не было мне сроду.
Не дрожи, как листик, я твой тёплый ветер.
Спрячет, на разочек, нас вишнёвый вечер.
Ночь с тобою - сказка, день с тобою - чудо.
Ем тебя я жадно, выложив на блюдо.
Перепачкан рот мой, той арбузной сытой.
Но напомнит Лето, мне пчелиной свитой,
Что не знаю меры, а всему есть доза,
Жизнь не только в рифму, жизнь - всё чаще, проза...
Ты ушла, в блокнотик мне подбросив клевер,
Ну а я с тоскою, стал глядеть на север.
............................................................
Жгут листья. В небе журавлиный клин.
Грибами пахнет от составленных корзин.
Под одеялом пёстрым, утро убивая,
Грустит всё, косу в золото свивая.
Но, лишь на небо выплывет Луна,
Валькирией становиться она.
Рыжеволосой бестией, зажмёт ногами..,
Но.., вновь тихоня Осень, с-петухами...
Умолк сверчок. Камин давно потух.
В объятиях её, до первых белых мух.
И лишь решит, что этот ей - не тот..,
Подмёрзшей хрустнув лужицей, уйдёт.
........................................................
Серебрятся под Луной снега.
Лёд сковал речушки берега.
На душе, как за двором - печально-пусто,
Злой мороз трещит вилком капустным.
Льёт окно, квадратом - жёлтый свет.
Ты гадаешь, - Дама, туз, валет...
Бликом, на бутылочном стекле огонь свечи.
Грузди, огурцы, солёных арбузят мячи.
Стопка водки, полгорбушки, покислее щи.
Сердце жмут тоскливые клещи.
Длинными, тягучими ночами
Ты всегда с холодными ногами.
Смотришь сквозь, бесцветными глазами,
Стылыми, как лёд, отгородясь руками.
Прячешь груди, белые так ярко.
- Отодвинься, от тебя несносно жарко!
С нетерпеньем жду, когда уйдёшь сама,
Скучная, холодная Зима.
........................................................
Взвыла жалобно последняя метель.
Зазвенела весело капель.
Смело скрипнула петля дверная.
Девка шалая,
- Встречай!
Не ждал?.., Весна, я!..
Осушила жадно медовухи кубок,
Скинула с плеч душный полушубок.
Плечи белые, цветастый сарафан,
Косы русые, монисты, губ тюльпан.
Смеха брызги из зелёных глаз:
- Занавесь-ка, штоль, иконостас!...
.....................................................
«365» В. Блэк. (раннее) годЪ 2000 - 2005
Слова-улитки
Автор Трифонова АлёнаСлова-улитки так легки,
Что ты поверишь им на слух:
Не обижаться на звонки;
Не собираться больше двух;
Не обрывать неспелый тёрн
Среди малиновых кустов;
И если вдруг увидишь сон –
Закрыть ворота на засов.
Жасмин своих бронзовиков
Пригреет. Лапками шурша,
Они ползут. Ползёт из снов
Так медленно твоя душа.
И не летает, не живёт,
Не рвётся, корчась, на клочки,
Подстреленная прямо влёт
Словами теми, что легки…
20.01.2013
Экзамен
Автор Ира Егорова-Крекнина...придут, спросят из вежливости как дела.
попросят держать руки поверх стола
Потребуют отчета за все прожитые четыре десятка
В пустыне. Удивятся, что ящики стола пустые,
Как и рабочие файлы. Оформят изъятие шоколадки.
Спросят об убитых стихах: когда, где и за что?
Деликатно подадут пальто.
(А я в него по привычке элегантно впрыгну)
И выйду с ними, удерживая в кармане фигу.
Куда ни кинь, всюду клин:
Эта река слишком мелка, чтобы ехать в лодке
И чересчур холодна, чтоб форсировать вброд
(Тем паче, что вброд никто не пойдет).
Истина посередке.
И впредь тебе виться
Ужом в сковородке.
Скажи, который теперь наступает год?
В этом году будешь белым вином или красным,
Москвой или Питером,
Шубой ли свитером,
Портфелем, тетрадкой?
Горьким ли сладким?
Нашим - ненашим?
Моим - немоим?
Сэром, министром,
Царем, бунтарем
Или – по старой укладке -
Конформистом, на все согласным?
Цела шоколадка...
И зеркало - скажите на милость -
Почти не разбилось.
Я свидетельствую
Собственную незалежность
(т.е. свою принадлежность
Непоймикому,
То есть «вам-того-всё-одно-не-понять»)
«Леди, зачетку. Твердые пять.
Где ваше место?»
Ах, если б мне было известно...
