МОЙ ВОПРОС ЧИТАТЕЛЮ
 (Из стихов моего спаниеля Дюка Ирвинговича. Перевод с собачьего)

Мой вопрос, возможно, труден,
Но, пожалуйста, скажи,
Почему так часто люди
Говорят: «Собачья жизнь!»?
 
Над ответом, не однажды,
Размышлял подолгу я:
Ведь у нас, собак – у каждой –
Жизнь собачья, но… своя!
 
Есть служебные собаки,
Есть собаки-сторожа.
Их работу – знает всякий –
Можно только уважать…
 
Есть собаки-водолазы,
Есть – спасатели в горах.
Им – героям, скажем сразу,
Незнакомо слово «страх»…
 
Есть бездомные дворняжки –
Те от холода дрожат.
Есть болонки – эти важно
На подушках возлежат…
 
Псов бойцовых, не жалея,
Шлют – за деньги – в смертный бой,
А кого-то так лелеют –
Позавидует любой…
 
Папу с мамой – если можно –
Я бы тоже в список внес:
Мама служит на таможне,
Папа – выставочный пес.
 
Маме приз недавно дали
За ее нелегкий труд,
Папе – каждый год, медали
За породу выдают.
 
Маме орден дать хотели… –
Не положено!..
А он –
Среди прочих спаниелей,
Самый главный чемпион!
 
Да и я – не мопс упрямый,
Не задиристый терьер:
У меня чутье – от мамы,
А от папы – экстерьер.
 
Я не трус, но – против драки:
У меня другая цель.
Я – рабочая собака,
Я – спортивная собака,
Я – охотничья собака,
Я – веселая собака,
Очень добрая собака…
Я – английский спаниель!
 
Скоро снова на охоту
Мы с Хозяином пойдем,
Вместе – шлепать по болотам,
Вместе – мокнуть под дождем,
 
Мы и радуемся вместе,
А порою, и грустим…
На костре, в знакомом месте,
Вместе чайник вскипятим…
 
За охотничьей удачей –
Вместе – дальше побежим…
В общем… жизнь моя, «собачья» –
Замечательная жизнь!

Из книги «Сеть».
Адрес книги - https://ridero.ru/books/set_3/

ФУТБОЛ

(Из стихов моего спаниеля Дюка Ирвинговича.Перевод с собачьего)

Я вчера играл в футбол

И забил мальчишкам гол.

Я прорвался к их воротам,

Сквозь ботинок частокол.

Развеселая игра!..

Наши крикнули: «Ура!» –

Я ведь гол забил мальчишкам

Из соседского двора.

Я дорвался до мяча

И гонял его, рыча,

А мальчишки развопились:

– Не считается! – кричат.

– Гола не было!

– Нет был!

– Дюк по мячику не бил!

Он схватил его зубами

И в ворота затащил!

– Ну, и что же, что не бил? –

Может, правила забыл?!

Он, в конце концов, собака,

А уделал вас – верзил!

И вратарь у вас – дыра!

Так что – нечего орать!..

И, вообще… уж лучше с Дюком,

Чем с занудами, играть!..

Я за мячиком бегу,

Громко лаю на бегу:

– Раз нельзя его зубами –

Я и лапами могу!

А чтоб не было обид,

Мною будет гол забит

В те ворота, что напротив,

Где другой вратарь стоит.

А потом – еще забью!..

Так что, зная прыть мою,

Не машите зря руками –

Соглашайтесь на ничью!

Но за нашей кутерьмой

Наблюдал Хозяин мой,

И – чтоб не дошло до драки –

Он увел меня домой.

Из книги «Сеть».

https://ridero.ru/books/set_3/

                                                                                                  89

Толчки весны прорвутся трелью птицы.

И солнце искрой падает в росу,

И рябь реки окрасили зарницы,

И кудри ветра спутаны в лесу.

Пронизан светом Свет, в цвету и прахе,

Роняя в сердце

Искры,

Рябь,

Весну…

Но долгой каплей падаю во мраке,

Задев души распухшую десну…

2003

ТВОРЧЕСТВО
(Из стихов моего спаниеля Дюка Ирвинговича.Перевод с собачьего)

Мы с Хозяином – друзья.
Даже больше: мы – семья!
Мы похожи друг на друга:
Он – охотник, как и я.

Мы не любим крик и шум
(Так что – тише, попрошу!),
Потому что он – писатель,
Ну, и я… стихи пишу.

Вкусы общие у нас:
Мы не любим громких фраз,
Ненавидим конъюнктуру
И не пишем на заказ,

Знаем, что такое лесть
И редакторская спесь,
И всего дороже ценим
Нашу творческую честь.

Даже если ждет отказ,
Нам редактор – не указ,
А от критики хвалебной
Не впадаем мы в экстаз.

Принимайте нас, как есть!..
И еще… прошу учесть:
Мы собачие консервы
Ни за что не станем есть!

Я уверен: мы – родня!
Я могу его понять
С полуслова, с полувзгляда…
С полугава – он меня.

Но… ума не приложу,
Кем ему я довожусь?
То ли сыном?.. то ли братом?..
То ли дядькой?.. – не скажу.

Утром я его бужу,
На прогулку вывожу.
Я Хозяина здоровьем
Чрезвычайно дорожу.

Воздух нам необходим.
Мы походим... посидим…
По пути в почтовый ящик
Непременно поглядим…

Если свежей почты нет,
Купим парочку газет…
Я свою проверю почту –
Наш собачий Интернет.

И читаем (о себе
и о творческой борьбе):
Он – рецензии в газетах,
Я – посланья на столбе.

Запах критики вдохнем,
Вдохновенье почерпнем…
Взглянем молча друг на друга…
Усмехнемся…подмигнем…

И помчимся в кабинет,
Сядем в кресла – тет-а-тет –
И до завтрака напишем:
Он – балладу, я – сонет.

Из книги «Сеть».
Адрес книги - https://ridero.ru/books/set_3/

Еле слышно плещет речка...

                                                                           Н.Н-ской.

1
Лето полно удивленья, трепетных ярких крыльев,
в синей траве затерялись люди и города.
солнце томится в небе, долгое, словно насилие,
А за березою всякой картинный тот бородач.

2
Вечером вместо танцев мы повернем к оврагу;
странные сигареты — модный такой дымок,
и, выпадая в космос, в темные травы лягут
Юные тихие тени — вдоль, а теперь поперек.

3
Мы никому не расскажем(но почему все знают?)-
ночью на дне оврага гаснет-мерещится свет.
лето зацепит краем, лето зовется раем...
Жаль, что в раю том светлом нас с тобой больше нет.

СКАЗ ОБ ОПАСНОСТИ

СВОБОДЫ СЛОВА И ГЛАСНОСТИ

А Propos: Автор убедительно просит не искать в тексте исторических параллелей и, ни в коем случае, не пытаться персонифицировать персонажи произведения.

То ли в наши дни, а то ли в тую старь, —

Помирал-бубнил православный царь:

«Без наследников я, к сожалению…

Кто ж Державу возьмет в управление?..

То ли царь Додон?.. То ли поп Гапон?..

То ли Дракула?.. То ли царь Горох?..»

А тем временем, обходя закон,

По Руси гулял славный Скоморох.

Он людЯм Петрушку показывал,

Про князей-бояр сказки сказывал

Звонко, весело, не украдкою,

Бередя сердца правдой-маткою.

Он дразнил казачков-станичников,

Соглядатаев да опричников:

Заголяя место причинное,

Им частушки пел матерщинные.

Был он ростом мал, был он силой слаб,

Но успех имел у российских баб.

Был частенько пьян, был частенько бит,

А зачнет плясать — аж в глазах рябит.

И рассыплются, как горошины,

По стране слова скоморошины,

И, пока тиуны спохватятся,

Аж до самых окраин докатятся.

А ледащий царь издает указ

(От указа у бояр волос дыбарем):

«Ежли я помру, то, на ентот раз,

Объявляю всенародные выборы!

Значит, царский трон только тот возьмет,

За кого громчей проорет народ,

И, что бы вы там ни рядили, ни думали,

Сей вопрос решаться будет не Думою.

Не дурак народ. Чаю, разберет,

Кто нахально врет, а кто… правдиво врет,

И, стал быть, нет никакой опасности

От Свободы слова и Гласности!»

И пошли волненья по городу.

И бояре друг друга за бороды:

«Ах ты, вор! Подлец! Растакую мать!..

На тебя давно собран компромат!..»

«А ты закрой хайло, колорадский жук!

Это я давно за тобой слежу.

А не то тебя с другими засранцами

Мы повесим за связь с иностранцами!..»

А Москва бурлит! А Москва ревет!

А на площади Скоморох поет.

Провокаторы так и рыскают,

Будоражат народ, слюной брызгают.

Скоморох поет-изгаляется,

Веселится народ, забавляется,

А в толпе уже работнички ярые

Тайной пыточной канцелярии.

«Ах ты, сукин сын!.. Да ты, похоже, пьян?!..»

Руки — за спину… на плечи аркан…

Грязной ветошью залепили рот…

А народ?.. Ну, что ж… промолчал народ.

Привели его в Воровской приказ,

Шепелявый дьяк зачитал указ,

Влез на дыбу кат, закрепил кольцо…

Тут боярин-хват вышел на крыльцо.

Подтянул свои золоты порты,

На тугой живот возложил персты…

Борода — клочком, ржавым веником.

Тоже хочет стать царевым преемником.

«Коли станешь петь воеводе в честь,

Будешь мягко спать, будешь сытно есть,

А коль станешь лицом доверенным —

Браги-меда будет не меряно.

А не станешь петь — можешь в землю лечь.

Ошершавит плеть кожу ладных плеч!

Как зачнем пороть, править дыбою —

Расщеперишь рот дохлой рыбою!..»

Ну… кто стал царем?.. да не об этом речь —

Иногда не грех нервы поберечь.

Может, будет он не совсем уж плох?..

Но для нас важней славный Скоморох.

Стал он сытно есть, стал он мягко спать,

Подаяние нищим раздавать…

Он в парче ходил, соболей носил,

Чистым золотом в кабаках платил…

Не забыл искусства потешного:

Песни звонкие пел по-прежнему…

Да только слово его с того времени

В землю падало мертвым семенем.

Он опять шутил и охальничал,

Тиунов дразнил и нахальничал,

Веселил народ, веселился сам…

Но однажды взял… и повесился.

А сегодня он позабыт давно.

Но, когда мы пьем зелено вино, —

И по праздникам, и усталые, —

Мы поем его песни старые

О веселье, об одиночестве…

Вот, пожалуй, и все.

Но хочется

Мне напомнить вам, — так… для ясности:

Я рассказывал вам о Гласности.

Из книги «Восьмой десяток».

https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

ОХОТА НА ЖУРАВЛЯ
 
Кони весело месят грязь,
Под копытом пружинит земля —
На болота выехал князь
Поохотиться на журавля.
 
Журавля не возьмешь стрелой —
Осторожен: не глух, не слеп.
Птицу нужно поднять на крыло
И отправить сокола вслед.
 
Князь, в охоте, горяч и лют —
Зубы щерятся в бороде.
Гонит дичь подневольный люд
По болоту, по пояс в воде.
 
Бьет по кочкам еловый шест,
Выгоняя из камышей
Обитателей этих мест —
Уток, гаршнепов, чернышей…
 
Князь в их сторону не глядит,
Ждет, гарцуя на резвом коне:
Скоро вылетит главная дичь —
В сотню раз мелюзги крупней.
 
Кречет княжеский — не новичок:
На перчатке спокоен он…
Сдернет с сокола князь клобучок
И отпустит, за птицей вдогон.
 
На удачу, сожмет амулет.
Миг — и кречет рванется ввысь.
Князь с дружиной помчатся вслед,
Шаг неспешный сменив на рысь.
 
Журавля недолог полет:
Вот уж сокол над ним завис…
Вот, прицелившись, птицу бьет
В шею… камнем падая вниз…
 
И добычу с земли подобрав,
Князь смеется: «Ну, чем не Перун?!»…
Завтра станет убитый журавль
Главным блюдом на княжьем пиру.
 
А для прочих — ряди, не ряди —
Есть закон: «И дружинник, и смерд
Могут выбрать любую дичь.
Полевать журавля — не сметь!
 
Лишь для князя желанный куш! —
Это княжеская земля.
Штраф для каждого в тридцать кун*
За убитого журавля».
 
* * *
Пролетели с тех пор века,
И во всех уголках земли
Журавлей — тех, что живы пока —
В «Книгу Красную» занесли.
 
Их сегодня — наперечет…
Но когда зачастят дожди,
Приезжают на их перелет
Нувориши и партвожди.
 
Откровенно, не втихаря,
Понаедут со всех сторон,
Для любого из них, егеря
Приготовят удобный схрон,
 
Да еще и дадут совет:
«Шкурку с перьями хочешь сберечь? —
Крупной дробью стреляй. А нет —
Бей по стае! Бери картечь».
 
Принцип рынка любому знаком.
Все решается просто у нас:
«Деньги платишь — и плюй на закон!
«Книга Красная» — не указ».
 
Эй, журавль! Если хочешь жить,
Не садись на ночевку тут!
Постарайся хоть раз изменить
Место отдыха и маршрут!
 ______________________________________________________________________
* КУНА. Денежная единица Древней Руси, находившаяся в обращении до конца 14 — начала 15 вв. Термин «куна» произошёл от названия меха куницы, имевшего хождение как меновая ценность в 10 — 11 вв.
 
 
Из книги «Восьмой десяток».
https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

ПОЕЗД

Чёрным муаровым поясом
Мрака туннель выстелен.
Поезд. Огненный поезд
Ночью из ночи выстрелен.
Лица, шальные ноги,
Усталость, мечты, влюблённость,
Радость, жажду дороги,
Неудовлетворённость,
Подвиги и ошибки,
Горькие слёзы, улыбки,
Боль и надежды зыбкие
Поезд с собой унёс
Сквозь огоньки и звёзды,
Словно сквозь девичьи грёзы,
Как сквозь рождённые ночью
Задумчивые многоточия
Или веснушки сонные,
Гаснущие от солнца,
По черноте рассыпанные
Искрами из-под колес.
Чёрным ночным поясом
Мрака туннель выстелен.
Поезд. Огненный поезд
Ночью из ночи выстрелен.

* * *

Монету —
                в небо
                         свинцово-весеннее!
Руки дрожат? —
                          Рискуй!
Уйду!..
           от веселья — в веселье.
Уйду!..
           от тоски — в тоску.
Мысли не станут грубей,
Если сейчас,
                     грубя,
Уйду!..
         от тебя… — к тебе,
Уйду!..
        от себя… — в себя.
Решка или орёл?..
                          Вот он —
                                      душевный дефолт!
В воплях бездумной попсы
                                     пляшут мокрые тени…
Ярмарочный Апрель!.. —
                                     Он уже близко!..
                                                             Вот —
он уже за спиной!..
                        Видишь?.. — сгрудились стены
калейдоскопом глаз
                             на затылке шалеющей ночи.
По запрокинутым лицам,
                                    в каплях его, бегу.
Не пей его лживость!
                                  Постой!
                                           Ты думаешь, он размочит
Каменную пастилу
                         твоих неподвижных губ?
Нам бы —
               в мокрую ночь —
                                         яростным топотом ног!..
Вместе —
               сплетением рук —
                                            в проволоку дождя!..
Что же я здесь скулю,
                             словно побитый щенок,
Из лабиринта улиц
                            выхода не найдя?
С каждым шагом к тебе,
                                   ты от меня все дальше:
Таешь
        в свете реклам,
                            жалящих, словно осы.
Не исчезай,
              прошу!
                       Нет!
                           Умоляю даже!..
А за спиной —
                      Апрель
                              скользкими криками косит:
— Купи́те!..
               Купи́те!..
                          Купи́те!…
— Купите участие!..
— Котлеты из частика!..
— Только у частников
Сметана и счастье!..
— Купи́те!..
               Купи́те!..
                         Купи́те!..
                                   Купи́те!..
                                             Купи́те!..
Рассыпаться в брызги!..
Рассыпаться в сотни мельчайших крупинок!..
Бежать
         от окружившей чернеющей яркости!..
Стучать кулаками
                           в широкие
                                         сытые…
                                                    спины
самодовольных зданий —
                                   ублюдков Великой Ярмарки!..
Стучать кулаками?..
                         Перекричу?..
                                              Нет!
Молча,
         в свинцово-весеннее небо —
                                                        монету!

* * *

Чёрным муаровым поясом
Мрака туннель выстелен.
Поезд. Огненный поезд
Ночью из ночи выстрелен.

* * *

Ветер тихо поёт бесконечную песню.
В струны стёкол вплетаются пальцы дождя.
Почему я в пути? Почему мы не вместе?
Почему я молчал, от тебя уходя?

Ты растаешь во сне беспокойною тенью,
От которой бегу и к которой стремлюсь.
За окошком весна с мозглым ветром осенним.
Километры считает колючая грусть.

Это очень обидно, что вместе нам тесно.
Может быть, возвращусь, ничего не найдя?..
Ветер тихо поёт бесконечную песню.
В струны стёкол вплетаются пальцы дождя.

* * *

А небо низкое-низкое —
Бесконечной холодной сталью —
Над дорогою близко-близко.
Потянулся — и руки достали.

И по небу страшному-страшному,
И по небу мрачному-мрачному
Облака проплывают странные
И слезами холодными плачут.

И в отчаянье, крикнув: «Довольно!»,
Ты в себя убегаешь глазами,
И становится больно-больно,
И глаза закрываются сами.

Можно вынести боль обиды,
Злобу, подлость, плевок измены,
Но того, что в себе увидел,
Не исправишь и не изменишь.

* * *

Чёрным муаровым поясом
Мрака туннель выстелен.
Поезд. Огненный поезд
Ночью из ночи выстрелен.

* * *

Номер в гостинице.
Грязный пол.
Телевизор без штекера.
(Давно бы пора припаять).
Койка железная.
Кресло.
Стол.
На столе, почему-то, — пучеглазый паяц.

Паяцу — поётся.
Паяц — фаянсовый,
С соглашающейся головой китайского божка
И с сердцем — мягким глиняным многогранником,
Раскатанным между ладоней.
А я подарю тебе город!
Целый город, который тоже можно взять в ладони,
Но в котором можно и утонуть

Добрым белым дождём
Укрою от времени глиняных лиц,
От сытых пальцев и ржавых языков дверей…
Здесь, в постоялом дворе,
Где тысячи судеб сплелись,
Уйдя в черепаший панцирь,
Каждый из нас ждёт.

Ночью окна домов —
Ячейки счётных машин-диспетчеров.
Врезаются в пустоту
Уходящих составов линии.
А ноги зовут домой —
В беспечную необеспеченность —
Где кажется каждый стук
Неосторожно длинным.

Жду, до боли вжимая ногти в ладонь.
Сквозь меня поступает год,
Или я проступаю сквозь год?

Снег рябит за окном в дребезжащем неоновом спектре.
Светофоры, стыдливо краснея, бегут по проспекту.
В напряжённых ушах застыл надоедливый гул.
Не могу!
Я — туда!
Я — за ними!
Я с ними!
Я тоже бегу!

Ну, как же так?
Ну что ты со мной сделала?
Бегу, бегу, бегу…
Даже ночь зимой белая-белая,
И я бел, как будто в снегу.
Полчаса.
Это время или не время?
Туда и обратно.
С окраины на окраину.
Полчаса!
Время в чьих-то часах
Дремлет.
Вот и люди навстречу —
Поздние или ранние?
Бегу к тебе.
Першит в горле.
Время мое — грохотом в голову.
Бегу к тебе
Жалобно-гордый,
Мысли мусоля стыдливо-голые.
Бегу бел, как будто в снегу.
Ведь даже ночь зимой белая-белая.
Бегу… Бегу!.. Бегу, бегу, бегу!..
Ну, что ты со мной сделала?

* * *

Чёрным муаровым поясом
Мрака туннель выстелен.
Поезд. Огненный поезд
Ночью из ночи выстрелен.

* * *

Горизонт за окном сквозь сито тумана просеян.
Ночь. Попутчики спят. Я не сплю. Я стою у окна.
Поезд тихо ползёт всё дальше и дальше на Север.
Стук колёс. А вокруг — неизвестность и тишина.

В полутёмном вагоне жарко и душно, как в бане.
Отовсюду — сопенье и здоровый мальчишеский храп.
Недопитая водка трясётся в гранёном стакане
И, наверное, будет всё так же трястись до утра.

Светит тусклая лампочка возле двери туалета.
Пахнет пивом и потом, носками, капустой, говном…
И бегу я, шатаясь, поближе к «источнику света»,
Как в холодный предбанник из душной горячей парной.

* * *

Двое — напротив — не спорят.
В стёкла уткнулись морозные,
Но, чувствуется, что в ссоре,
И, кажется, — это серьезно.

Плечи устало опущены,
Головы в такт качаются…
Им бы сыграть равнодушие,
Только — не получается.

Плохо. Глаза колючие
Смотрят упрямо в стороны…
Может, кому-то и лучше,
Может, обижены поровну…

Руки столкнулись случайно,
Вспыхнув, отдёрнулись резко.
В пальцах — щелчком отчаянным —
Спичек коробка треснула.

Видимо, всё не так просто.
Ссора-то кажется крупною.
А время стучит колесами:
«Глупые… Глупые… Глупые…»

* * *

Я не зол.
Улыбается снег, растекаясь дождём по стеклу.
Шепчет что-то.
Не мне?.. или мне?..
Я хотел бы уснуть.
Я не груб…
Я не глуп…
Я не глух…
Просто — снег…

Я не зол.
Ты молчишь.
Ты молчишь и не слышишь, не видишь…
Мне бормочут колёса, что солнце коричневым было сегодня.
Мне бормочут колеса о грубости и обиде…
А что меня гонит?..

Я не зол.
Просто слишком приблизилось то, что должно быть вдали.
Сколько дней!..
Сколько дней!..
Сколько дней!..
Я хотел бы уснуть…
Чтоб глаза, наконец, в тихий шепот колес улеглись…
Это снег…
Это просто снег…

* * *

Чёрным муаровым поясом
Мрака туннель выстелен.
Поезд. Огненный поезд
Ночью из ночи выстрелен.

1969 г.

Из книги «Восьмой десяток».
https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

雪女物語

Сказка о Юки-онна

Я не люблю скоморошества

И пустословия праздного –

Дутых историй, умело

Яркими красками крашенных.

Сказок на свете множество.

Сказки бывают разными.

Я расскажу черно-белую –

Страшную:

«Небо беззвездно-черное

Тучами занавешено.

Воет метель февральская,

С редкими промежутками.

Вечно бродить обреченная

Страшная Снежная Женщина –

Грозная и прекрасная,

Жуткая –

Мрачно кружит по Японии

В белом метельном облаке,

Входит в рыбачьи хижины,

Входит в дома богатые…

Грозная и спокойная:

Холод в бесстрастном облике,

Взгляд – на весь мир обиженной

Статуи.

Сила её сокрушительна:

Ни при случайной встрече вам,

Ни за засовами прочными

Не уберечься от демона.

Жизнь или смерть – решит она

(И не дано вам третьего!) –

Хищница полуночная…

Где она

Рыщет ночами холодными,

С ликом, белее извести?

Может, стократно размножена,

Всюду за нами охотится?

Где она, вечно голодная?

Может, она поблизости?

Этого знать мы не можем, но…

Хочется.

Из темноты базальтовой

Слышится вьюги пение…

По потолку расползаются

Тонкие белые линии…

Словно водою залитый,

Гаснет огонь, с шипением…

Стены и пол покрываются

Инеем…

Думаете, вам блазнится?..

Дальше, мол, груз своих бед нести?..

Нет! Ваша смерть приближается –

Грозно… не зная усталости…

И для нее нет разницы

Между богатством и бедностью,

Юностью и уважаемой

Старостью.

С ней невозможно справиться.

Вы беззащитны – помните!

Раз уж судьбой так назначено –

Сопротивляться не нужно вам.

Миг – и она появится

Из ниоткуда в комнате –

Белая… полупрозрачная…

Вьюжная…

Пассами рук леденящими

Вас превратит в изваяния –

Снулые… безответные…

Новые жертвы выберет

И, наклонившись над спящими,

Чтобы забрать их дыхание,

Лица их бледностью смертною

Выбелит…»

Это простая история

Тысячелетней давности,

Но сохраненная в вечности –

Сказка о странной нежити –

О Юки-онна, которая

Видно устала от данности,

Вдруг, захотев человеческой

Нежности.

Я рассказал бы, в подробностях,

Будь я поэтом лирическим,

Как она, без разрешения

Древних богов Японии,

К людям, с опаской и робостью,

Вышла в людском обличии…

Как предрекали лишения

Óни  ей…

Как, поборов искусственность

Собственного поведения

И позабыв о скитаниях,

Женщиной стала обычною…

Как научилась чувствовать…

Как к ней пришли сновидения…

Как появились желания

Личные…

Как познавала трепетно

Наши людские истины…

Как, не увидев в ней прежнюю,

Люди смогли понимать её…

Как свое счастье встретила…

Как полюбила искренне,

Стала женой и нежною

Матерью…

Стал бы рассказ мой обещанный

Приторной сентиментальностью –

Годной в любом издательстве

Пошленькой розовой повестью.

Только столкнулась женщина

С нашей людской ментальностью –

Жадностью, злобой, предательством,

Похотью.

И, не стерпев унижения,

Вспомнив былое величие,

Опыт убийства вспомнила

(Видно, он выгорел в ней не весь),

И появилась – для мщения –

В прежнем своем обличии.

Только жестокость дополнила

Ненависть!

К тем, кто нас «кормит» эрзацами…

К тем, кто обогащается,

Строя на наших несчастиях

Личное благополучие…

Вместе с другими мерзавцами,

С легкостью расправляется

В подлом обмане участвуя,

С лучшими…

К наглой «элите топовой»

В князи из грязи вышедшей…

Я бы хотел, чтоб вы поняли:

В черной работе – честная,

Нежить, как прежде, топает

В грязи эпохи нынешней,

Только сегодня в Японии

Тесно ей.

Сопками сахалинскими,

Льдами пролива Татарского,

Тропами дальневосточными

К нам она приближается

Через просторы сибирские,

Через отроги уральские…

Вряд ли, она над порочными

Сжалится!

Бойтесь ночами холодными

Те, кто других обидели!

Те, чье существование

Подлою ложью опутано!

Нынче её – голодную –

Уж на Рублевке видели…

Бойтесь её дыхания!

Тут она!

 _____________________________

* Юки-онна - Снежная женщина

** Óни – общее название японских демонов. 

Из книги «Сеть».

https://ridero.ru/books/set_3/