Настоян воздух на просторе,

на горечи восьми ветров –

Емельки дух на косогоре

и дым батыевых костров.

Не гнула выи наша стать,

но по хребту сполна – нагайкой,

нам волю петь не перестать,

стрижей вспорхнула в небо стайка...

Хмельное солнце колесом

в урман тенистый закатилось...

Урал – ты быль, Урал – ты сон,

острожный край и божья милость.

Города на карте, города –

нашей жизни памятные метки,

Юрмала, Клайпеда, Магадан,

Белореченск, Кинешма… нередко,

карта нашей жизни не похожа

на обычную – на атласе дорог,

и на ней маршруты подытожат

наши возвращения и Бог.

Сбито башмаков и каблуков

больше, чем страниц в еженедельнике,

звук на мостовых моих шагов

тень хранит – дивчина в платье беленьком.

Забрела сегодня на вокзал,

поезд был обещан с тихой станции,

но, наверно, он в пути устал…

в урну отправляется квитанция

на багаж – иллюзий саквояж,

налегке, без веры полустанкам,

возвращаюсь в город – вечный страж

от судьбы несбывшимся беглянкам.

Площадь в старом городе молчит,

время здесь безвременно уснуло,

не снуют над парками грачи,

очень неуютно для прогулок.

Разуваюсь, не спугну теперь

стуком каблучков седую данность,

у фонтана, бросив в воду медь,

вспомню, как беспечно я смеялась…

Наши разговоры невпопад,

встречи под цветением акаций

заметает ранний снегопад,

под рефрен «прощение…»,

«прощаться…»

Города на карте, города –

нашей жизни памятные метки,

Юрмала, Клайпеда, Магадан,

Белореченск, Кинешма… нередко

карта нашей жизни не похожа

на обычную – на атласе дорог,

и на ней маршруты подытожат

наши возвращения и Бог.

Помню, папа пел про Нарьян-Мар,

но ни разу там не побывал.

Тебе со мной интересно,

С А. очень весело,

У И. уютная квартирка

(то, что надо усталому 

путешественнику)

Е. ты пишешь стихи о любви,

С Н. -о, да! Крутой sex!

С О. просто для разнообразия,

М. приносит вкусные пирожнки,

Мужчина нарасхват

Никого б не обидеть

Ко всем успеть!

Мне с тобой

              поиграть

Мне тебя 

           подразнить

Посмеяться

              поплакать

И на время 

              забыть...

А затем 

         отыскать

И чуть-чуть

              пошалить

Щекотать

            целовать

А потом

          отпустить...

         В ГОЛОВАХ МОИХ ТАРАКАНОВ ОБИТАЮТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ЛЮДИ
 

Хозяйка наша снова пишет стих,

О том, как мы в извилинах блуждаем,

Как горько плачем в головах людских

О пике, что для них недосягаем.

Ломая копий сталь и перьев сталь,

Всё вычурней становятся поэты,

И им не жаль, нисколечко не жаль

Древнейших обитателей планеты.

Возможно, и придёт ваш звёздный час,

Оваций гром, что страстно так желанны,

Но помните, что в головах у вас

Рыдаем мы – простые тараканы.

…А ум хозяйки злее злющих ос,

Он даже в ульях убивает трутней,

Поэтому, айда в анабиоз,

Там и спокойней как-то, и уютней!

       

Я ТВОЙ ОСТРОВ…

Я – твой остров, таинственный остров

Бесконечно щадящей любви.

И спастись удивительно просто,

Только ты до меня доплыви.

Ухватившись за жизни обломки,

Ты проклятья не шли небесам,

Если нервы, как ниточки, тонки,

Если в клочья – души паруса.

Я не стану держать, как Цирцея,

Услаждая и благоволя,

Но приму тебя, как Одиссея  

Без команды и без корабля.

Дам надежду – начать всё сначала,

Парус новый пошлю на заре,

Просто я – островок без причала

Среди бурных житейских морей.

Этот миг сокрушающих истин

Не забудешь ты ныне, и впредь,

На песке на моём золотистом,

Обретая заветную твердь.

Снова жизнь ослепительно остро

Заиграет в бурлящей крови…

Доплыви! Я таинственный остров,

Я – спасенье твоё. Доплыви!

Когда погода непогодой
Оборотится, и метель,
С цепи сорвавшись, на свободу
Прорвётся, как потоп, как сель,
И забросает всё, что можно —
А кто ей в силах запретить? —
Снегами так, что очень сложно
Из дома будет выходить
Без риска превратиться сходу
В подобие снеговика,
Кляня в сердцах и непогоду,
И даже род людской слегка...
Тогда потянутся неспешно
С послеобеда до утра
Долгоиграющие внешне,
Медлительные вечера.
И в бесконечном их теченьи,
В минутах, тянущихся век,
Есть небольшие развлеченья:
За окнами метель и снег,
Совсем не белый, а индиго.
А дома — свечи, полумрак,
До дыр зачитанная книга,
Душистый трубочный табак,
Любимой музыки звучанье,
Покой... и в песнях, и в стихах...
Есть. Есть своё очарованье
И в долгих зимних вечерах.