С коробочку мир,  словно сон, заключённый в подушку,
Служение музам не будет помянуто всуе.
Мой зритель за мной наблюдает, как Бог, добродушно.
Танцую, танцую, танцую…

Неглупый мальчишка, болеющий жаждою лета,
Он просто от «нечего делать» пьёт звуков микстуру
И смотрит на сцену… Я старую сцену балета
Танцую, танцую, танцую…

Пакует за окнами осень последние листья,
И дуя на воду,  торопит “на воды” в Пицунду.
Врачую мальчонку… Покуда мелодия длится,
Танцую, танцую, танцую…

Это у нас называется – имидж сменила,
В статусе – Мама, я выросла из компота!
Ей на глаза кто-то ночью наплюхал чернила,
руки и ноги приделав к мозгам лунохода.

Это когда вместо «здрасьте» - «пипецвыдостали!»
Это давно расшаталась дверная коробка.
Это когда меж потоков по магистрали,
после -  колёса прокалывать на парковках.

Это в течении дня только суши и кола,
это отточенный мат сквозь потоки рыданий.
Это дрянной сериал под названием школа,
где появление в титрах – картина «не ждали»

Это...  смешное сердечко в углу на подушке,
это...  зайчонок с бантами на детском портрете.
Это настойчивый Сашка с фамилией Пушкин
пишет в стихах ей признания в интернете.

Солнышко осеннее,
Вышло из-за тучки,
По стеклянным лужицам
Разбросало лучики

В пестряди пожухлых листьев,
Иней на дорожках,
Полчаса следит с карниза
За синичкой кошка.

Сад остывший, свет дневной,
Ловит голой веткой.
С коромыслом от колодца,
Вон идёт соседка.

Без поддёвки всё же зябко
Стало на крылечке,
А в избе давно накрыто,
Жаром пышет печка.

Вышел свежести глотнуть,
Встал из-за застолья.
Даль прозрачна, на горе,
Стернью жёлтой поле.

Ждут груздочки, огурцы,
Запотел хрусталь.
Тускло над столом блестит,
Самовара сталь.

Мы сегодня за столом,
Собрались не зря.
Соберёт ли всех ещё,
Праздник Октября.

В.Блэк » 2006

На широкой русской печке

 
Ставней хлопает окно
Кот мяучит на крылечке,
Под лоскутным нам тепло,
На широкой русской печке

В небо чёрное дыра,
Барабанит дождь по крыше,
Жаркий шёпот до утра,
И скребут за стенкой мыши.


Золото кленовых кружев...

 
Золото кленовых кружев
Горизонта в дымке даль
Утренним морозцем в лужах
Разузорился хрусталь

Лес засыпан листопадом
Желудёвый урожай
Взрыт дубняк кабаньим стадом
Стащены бахчи в сарай

Птиц на небе вереницы
За теплом в далёкий край
Над рекой туманов ситцы
Брачный месяц волчих стай


Паутинки


Нарядилися берёзки
В ярко-жёлтые косынки
В поле сжатые полоски
Ранней осени картинки

Днём пока ещё тепло
По утрам седые дымки
С лёгким ветерком кочуют
С паучками паутинки

1986-1996 гг

.

Эх, лето, теплыня, и мухи незлые,
Назойливо этак, щекотят коленки.
А, вкруг разнотравье, цветы полевые.
На ручках, с натуги, повздулися венки...

Ах, детство беспечное, ножки босые,
Бахчи недозрели, бурлю животом.
Как жаль, что ушли те деньки золотые,
Где мог я покакать под каждым кустом.

 

В.Блэк » 26 май 2011

                                                                     На ветке сидит ворона
                                                                     Лепит страданья свои. 
                                                                                  Sidorin

Вылепила ворона из страданий своих себе дитятко - Страданятку и давай его червячками да людскими отходами откармливать. Страданятко рос не по дням, а по часам. Вот только не было у него ни ножек, ни крылышков. Потому он из гнезда много раз падал на головы прохожих и всегда менял при этом форму. Ворона находила его, отскрябывала и возвращала в гнездо. Глазиков у Страданятки тоже не было, потому плакал он тихим пищиком от старой советской куклы внутри. "Ммяа-ммяа, ммяа-ммяа"  В такие минуты ворона прижимала его к себе и совала в питательное отверстьице украденный у капризули или неслуха какого и бережно хранимый для такого случая Чупа-Чупс. А однажды она сшила своему ненаглядышу красивые крылышки из целлофана, почти настоящие, с сайдинговыми рёбрами жёсткости. Страданятко взмахнул ими и взлетел. И тут же превратился в прекрасную лебёдушку. Но тут разбушевался внезапно ураган небывалой силы. Кружил и вертел он лебёдушку, бросал то на фонарный столб, то на рекламный щит. Ворона кинулась на помощь, но тут над ней сломалась огромная ветка дерева и придавила её, глубоко похоронив в смятом капоте старенького Мерседеса. Лебёдушка снова превратилась в Страданятку, только крылья были совершенно покарёжены. Целлофан висел струпьями, а сайдинг напоминал переломанные торчащие кости. Ураган смял остатки крыльев одной левой, захрустел в его кулаке Страданяткин пищик, утонуло в царящем гуле и грохоте слабенькое "ммя..." 
Тело Страданятки не было найдено, да и не искал его никто, если честно. Не до того, ворон бы дохлых убрать...  

Ей никто не напишет:

"Мышка, Мышенька, Мыша..

оставайся на месте, я сейчас же приеду..."

К ней никто не приедет

Прячет носик под пледом,

прячет ласку в ладошках,

шепчет в них до рассвета -

кошка, кошенька, коша... 

Волчья ягода

Когда тоска тебя погонит к лодке,
Когда забросив антидепрессанты,
На вёсла ляжешь, ком катая в глотке –
Я, так и быть, зарою все таланты.

И стану бесподобно оголённой,
И буду под рубахой торс твой гладить,
И буду кушать ягодки паслёна,
Чтоб быть твоей волчицей, а не блядью!





Родинка

Всё удалить, как волоски на руках-ногах.
Все лохмотья проказные бросить в большой костёр.
Чтоб ты предстал предо мною просящ и наг,
И в последней мольбе себя распростёр.

Я к тебе прикоснусь, чтобы ты ожил,
Или чтоб умер нежно, честно, по-взрослому,
Чтоб эта родинка - где она , покажи! -
Стала самой последней горошиной прошлого...



Хочешь?

Хочешь, я стану твоей улетающей птицей,
чтобы ты понял, что криком распарывать небо
больно. Что перебирать чечевицу
тщетно. Что стыдно просить хлеба...

Хочешь, я просто сложу молитвенно крылья,
Камнем безмолвным паду в засохшие травы,
Хочешь, просто уйду от тебя, милый,
Выпив самой надёжной из всех отравы…



На твой язык

Лишь смерть на твой язык меня переведёт,
Пока я для тебя скучнейший иероглиф.
ПредставЬ не стало гроз, а ты громоотвод?
Ты кровельщик, представь, но упразднили кровли?
Кругом покой и тишь, до самого светила,
Я на краю луча стою - покой и тишь...
А ты, представь, Икар - Икар, представь, без крыльев!..
Нет, с крыльями -лети-и!Но ты не долетишь...



Послесловие

Седая девочка стоит в полоске света
Держа в руках поблекшие пуанты,
Прочитано последнее либретто -
Там было лето,
О, Мария Санта!
Фантомной болью истязает ножка,
Которую отняли этим летом.
Предзимье затаилось у окошка,
Ах, оловянный мой солдатик, где ты?
В огонь с тобой мечтает танцовщица
За руки взявшись, упорхнуть, как птица...