Театральная жизнь Авиньона поманит блесной...
Как же Арль будет помнить Ван Гога шаги ещё долго!
- Вы бывали в Провансе?
- Простите, я невыездной...
Но мне пела об этом певичка, по имени Ёлка.

Буйабес по-марсельски готовят, по-каннски ли аль -
Нет отбоя попробовать рыбные щи от клиентов...
- Вы бывали в Провансе?
- Я ел майонез "Провансаль"!
Он в моём "оливье" дополняет набор компонентов.

Жигондас и Сегюр - дегустируй себе и тостуй!
К шоколаду горячему вам круассановы ушки...
- Вы бывали в Провансе?
Вкушали рагу "Рататуй"?
- Ритатуй?.. Я с ребёнком когда-то играл в ритатушки.

Ах, какая провинция! Как хороша она всем!
Под лазурью небес веселятся лазурные дети...
- Вы бывали в Провансе?
- Увы... Подскажите, зачем?..
Посмотреть на славянские надписи в их туалете?!

Пусто в груди, говорить не хочется,

Я сжал кулаки и сижу молчу.

Мысли зажало в тиски одиночество,

Но мне не поможет визит к врачу.

В мире, окрашенном черною краскою,

Давит на сердце и рвет виски.

Жизнь продолжается странною сказкою,

Трудно избавиться от тоски….

***

Жизнь продолжается,

И не меняя ровным счетом ничего,

Заходит солнце вновь,

Но поднимаясь рано утром на рассвете,

Приносит новый день.

Где я как голый нерв,

Натянутый небрежно на скелете,

Сегодня вижу в ярких красках мир,

А завтра в мрачном черном цвете...

Быть одинокой женщиною - сплин,
На счастье ни копейки не похожий.
Лишь за окном взъерошенный прохожий -
Её оглядки Бог и Властелин.

Не переносит на дух нахалят,
И всех, плюющих ДНК под ноги,
Немного перебрав в словесном богги,
Моралит, словно курица цыплят.

Да, в принципе, и радости - курины...
Мультяшный образ жёлтой субмарины
Сменяет мелодичную "Мишель" -

Архив канала "Ретро" многогранен.
Пусть не январь, а солнечный апрель,
Но каждый день, по-своему - Татьянин!

Насупится рыхлость вчерашних снегов,
И шмалью весеннею лёгкие дёрнет,
А ночь, отвращение переборов,
Застелит постель посреди живодёрни.

Вползёт шалашовкой ко мне, под бочок,
Надежда, что март без порток не оставит,
Шепнёт об удаче, а дальше - молчок!..
Наверно, о большем трепаться не вправе.

Окно распахнёт замечательный вид,
А утро глазуньей посмотрит с тарелки...
Возьму карандаш, и с листа побежит
В строку не вписавшийся, почерк мой мелкий.

И будет меня, то и дело, сбивать
Беспомощных буксов надрывное соло...
Но муза пчелой на цветочную падь
Спустилась, и за ухо вдруг уколола.

 Когда-нибудь всё же замедлит свой бег
Мелькание дней на витках хулахупа.
Но думать об этом - расплющило эк! -
Как минимум - рано, как максимум - глупо.

Парили бы вечно, курлыком пленя,
Распятые птицы в раздолье высоком,
И чтобы пореже поила меня
Отчизна берёзовым, с мякотью, соком!..

Автор музыки и исполнитель - Сергей Лобынцев (Курск)

Стихи - С.К.

Дети  живут, чтобы играть. И не важно при этом, где они живут. Им нужны настоящие игры. И где ещё играть по-настоящему, как не в овраге, застроенном прилепленными друг к другу сарайчиками. Забредёшь в такой лабиринт и не то, что тебя скоро не найдут, сам можешь заплутать так, что выберешься к глухим камышам и вляпаешься в сточную вонючку. Сараи горели с завидной периодичностью – раз в три дня. Никакая пожарка к ним подъехать не могла, лила издалека свои водозапасы, чтобы не вспыхнул весь овраг. Сгоревшие и полусгоревшие сараи с коварными погребами – манящие аномальные зоны для детей. Особый колорит добавлял тот факт, что вся эта территория являлась одновременно огромной свалкой мусора и общественной уборной. И всё-таки какой же это был сказочный городок!

Однажды во дворе выкопали длинную траншею, заканчивающуюся приличным котлованом с грязной водой. Чтобы попасть в сарайную страну, нужно было пройти по узкой тропинке между котлованом и насыпью.  Погода была не морозная, но грязная и я была в каракулевой шубе. Может ноябрь такой. Шла я последней из вереницы. Каждый день не по разу хоженый маршрут. И вдруг – вижу перед собой одинокую жухлую травинку и даже пытаюсь схватиться за неё, как за спасительную соломинку. Но уже в следующее мгновение я оказалась в воде и достаточно глубоко. Дальше не помню, как  вынырнула. А ведь прошло время. Потому что наверху  уже столпились люди и даже кто-то принёс лестницу. Как мне потом рассказывали, это Деньгины с первого этажа, вечно грязные, но добрые Ирка и Серёжка прибежали домой. Серёжка закричал: «Там девочка тонет!» А Ирка, белобрысая малявка, поправила: «Не девочка, а Наташа!» Меня вытащил какой-то дяденька, с шубы текли жуткие грязные потоки. Добрая женщина взялась провожать меня домой. А дальше… Меня наказали и поставили в угол, грязную одежду пришлось снять, а другой не дали. Самое интересное началось потом, когда все знакомые из нашего малосемейного молодёжного дома стали приходить и узнавать, как я. Взрослые болтали между собой, а дети норовили заглянуть в комнату, где мне приходилось прятаться в углу за шкафом  в срамном виде. Ладно, главное, что ров с котлованом потом быстро закопали.

Городской парк с пятью прудами – место моего «среднего» детства.   Это позже здесь склолотят свою группировку  «парковские».  А пока мы просто дети. Зимой так классно лазить по неработающим аттракционам и кататься с крутых спусков на лёд пруда на картонках, а если повезёт раздобыть, то на пластиковых дощечках. Прятать такие приходилось в укромных местах. Но всё равно к следующему разу они куда-то пропадали. За такую дощечку могли и отлупить – валюта. Весной пруды начинали подтаивать. И тогда появлялась новая забава – перебегать пруд, когда под тобой лёд трещит и рассекается. Бежишь и дух захватывает от этого треска и пружинистого шага. Добегаешь до берега – а сердце ещё скачет, боясь остановиться и ухнуть куда-то.

Около дома начали строить военкомат. Строили его долго. Сначала огромный  бункер,  потом первый этаж, стены его поднимались  высоко,  перекрытий не было. Только блочные стены с проёмами.  У нас появилась игра – перепрыгивать с разбегу  эти проёмы. У меня были  первые туфли на небольшом каблуке, бабушкины. Я прыгала прямо в этих туфлях. Нам везло, никто не расшибся, да и тётенька одна злая с балкона гоняла всё время.  Потом, когда бункер перекрыли и поставили такие классные двери с винтами, которые страшно скрипели и еле двигались на своих бронебойных петлях, в нём устраивались первые свидания.  Пригласит мальчик девочку, а она за полчаса туда посадит подруг, чтобы не страшно самой было идти. Сидишь в кромешной темноте и сырости и вдруг – голоса! Кажется, что мужики какие-то. Как завизжим! Вот и всё свидание.

Жили мы летом Петров Вале со спортивной секцией. Гуляли, где хотели. Главное, на тренировку придти и ночевать в общежитие. Там мы прыгали с железнодорожного моста в речку. Жутко страшно, но надо. Я всегда через силу раза три спрыгивала, чтобы видели – могу. А Ольга боялась и все над ней смеялись. Пытались её столкнуть, кричали: «Поезд! Поезд!» Бесполезно. Но один раз всё-таки поезд застал её сидящей на конструкции. И тогда она прыгнула. Поезд оказался страшнее. Больше к ней никто не приставал, несмотря на то, что больше она к мосту близко не подходила.

В детстве у меня были хорошие игры. Хорошие хотя бы потому, что никто не проиграл тогда. 

Он прав, конечно, был, нахал,
Когда мне руки целовал,
Как бабе, а не как поэту,
И не за чистую монету
Меня в стихах воспринимал.

Он предлагал построить дом
В каком-то городе чужом,
Где я была бы поварихой,
Ткачихой, бабой Бабарихой,
И долго говорил о том,

Чтоб не валяла дурака,
Что молода ещё пока,
Что всё переиначить нужно,
Не со стихами спать, а с мужем -
Ведь жизнь ужасно коротка!

Звенела вилка о стакан.
Мы даже обсудили план,
Как нам отчалить на край света...
Теперь он, вроде, стал поэтом,
А начинал - как царь Салтан!