Хохмим

Шатёр небесный – гавань пантомим.
Хайям и хокку – радужный Восток.
А в Ханаане? – Как всегда хохмим,
Закутав мысли в сумрачный платок.

Герострат
1
Эх, куда ведёт меня дорога? –
(Герострата мучила изжога.)
2
Рукописи не горят?!
Понапишут всякого.
Жаль, приятель Герострат
Не читал Булгакова.

Где очки, где панама...

Табель с двойками скомкав,
Об науки гранит
Бью разгневанно компас.
Там взбесился магнит.

Зюйд морозит мне темя.
Норд?!- Поджарил мне тост!!
И знакомит не с теми
Рас-фуу-фыренный Ост!
Где очки, где панама?
Я подамся на Вест.
Ох ты, мамочка-мама,
Где костюм для невест?

Автор и исполнитель фильма - Закс Майя

В тот день я собиралась заняться самым что ни на есть культурным делом- прогуляться по историческому центру Питера, пофотографировать, покататься на речных  трамвайчиках, и там, между делом, заглянуть в торговый центр Галерею, чтобы купить несколько необходимых мелочей, перекусить и т.п.

Но, с самого начала, всё пошло не так…

В метро и прочих более или менее многолюдных общественных местах , следует соблюдать обычные правила безопасности: не находиться подолгу на одном и том же месте, если спать, то бдительно, с регулярным обзором местности, заранее вычислять возможную опасность, и , когда кто-то подходит поближе или начинает поглядывать на тебя с непонятной целью- стараться быстро исчезать в неизвестном направлении.

Несмотря на меры предосторожности, при выходе из метро меня подстерегала непредвиденная опасность.

Откуда-то из недр подземки вынырнул вертлявый хмырь и , почему-то избрав меня, плотно пристроился рядом.

Ощупывая мою скромную персону внимательным взглядом, он заходил то с одной, то с другой стороны , явно готовясь к каким-то действиям, невзирая на людей вокруг, которые, впрочем, завидя такое дело, старательно отводили взгляды и ускоряли шаг.

В таких случаях желательно   моментально сквозануть, не задаваясь вопросом, что от тебя хотят.

Но, увы, совершить этот спасительный шаг не представлялось возможным .Монолитные стены домов и проезжая часть с другой , лишали свободы действий.

Чтобы сделать хоть что-то,  борясь с подступающей паникой, я остановилась среди улицы и с решительным видом полезла в сумку, надеясь найти там , как в романах Чандлера, карманный огнемёт  или, на худой конец, сирену с мигалкой .(Знаменитости, кстати, очень напрягаются, когда возле них начинаешь рыться в своей сумке).

Может быть мне просто повезло в тот раз, а может хмырь был какой-то местной знаменитостью из тёмных закоулков, но он вдруг потерял  интерес к моей персоне, и ускорив шаг, скрылся за углом.

После пережитых волнений мне срочно понадобилось  расслабиться , конечно же, в приятном окружении разнообразных товаров торгового центра, а затем уже  продолжать культурные мероприятия.

  Но, тут снова всё пошло не по плану…

Впереди показалась Галерея – огромное каменное здание мрачно-готического вида , стоящее на каменно-серой площади, в тон окружающих домов , прикрытая наползающими  серыми тучками.

Я влилась в нескончаемый поток желающих предаться шопингу и…всё верно, наружу я выглянула только часа через два.

На улице заморосил небольшой дождик. Опустевшие улицы перестали располагать к 

прогулкам, и притяжение Галереи , манящей множеством неисследованных территорий , оказалось практически непреодолимым.

Рассчитывая что солнышко через время всё же выглянет, я снова вернулась к всепоглощающим поискам нужных вещей, тем более что это занятие как нельзя лучше успокаивало после перенесённых волнений.

…Через время погода ухудшилась совсем .На улице  заметно потемнело, и поднявшийся холодный ветер с дождём погнал немногочисленных прохожих , прячущихся под зонтами, по улице.

Ждать хорошей погоды уже не имело смысла, да и  дело шло к вечеру.  После встречи с опасным субъектом я давно успокоилась, и зачем снова вернулась в торговый центр сама не знала. Или нет, знала…Короче- в этот день победил материализм.

Она была Соловей из рассказа Оскара Уальда.

Надевала себя на шип в этом странном, больном стремлении -

Сотворить свою Красную Розу, своего ненаглядного Гения!

Она не стыдилась быть Квазимодо - 

Он был для неё  Эсмеральда...

Женщина


До зазубрин измен доживать
И рябое стекло целовать
В заоконные капельки-оспины.
Дождь на улице, осень, Господи!…

Где ты, отче и где ты, сыне?
Только марево серо-сине,
Пальцы нервно теребят скатерть.
Ропщет жено и терпит матерь.

Ведь промокли они насквозь, поди!...
Дождь на улице…
Боже-Господи!
Я согласна на половину:
Не двоих – покарай!
Не сына…



Вдова поэта

Осудили вдову, что не стала для праха рабыней,
Что она в изголовье холма не осталась навеки рябиной,
К воронью не примкнула, чтоб вечно кружиться над тленом,
На кладбищенской глине не стерла до крови коленок,
Среди нищих у входа не села с протянутой дланью,
Не поела кутьи, лишь вина попросила в стакане.
Дома фото и книги его в сундуке схоронила,
Поломала все перья и вылила в землю чернила.
Ни слезы и ни всхлипа:спокойно расправила койку,
Расчесалась, умылась, легла, вскрыла вены –
И только.

Песенка Дюймовочки

Плаваю в тарелочке мирозданья,
Маленькая девочка – в океане.
В лепестке качаюсь, как в челноке,
А с болота слышится: бре-ке-ке…
Маленькая-маленькая – большая…
Чем могу, тем душу и выражаю,
Боженьке вот выучилась молиться,
Верю лишь Ему да небесным птицам.
Допою – сошьют мне широкую юбку,
Подберут ореховую скорлупку,
Ласточки взлетят со мной налегке,
В скорлупе качая, как в гамаке…


Выход

В парке культуры (умом ли рехнулась?)
Села бабка на чёртово колесо
И пристегнулась.
И поплыла в поднебесье, как в зыбке,
А когда стала точкой,
Незаметно для всех отстегнула цепочку
И шагнула прямо на дерева крону…

Хотели директора парка в тюрьму,
Да нету такого закону,
Чтоб не пускать на чёртово колесо
Бабок умалишенных.
А крона была
густой,
молодой,
зелёной!..

 Дуэт

Мне часто снится этот бред:
С петель сорвавшаяся пара
Исполнить вздумала дуэт
На тему - новое о старом.
Мешая с классикой хип-хоп
Назло канонам и уставам,
Они ползли на самый топ
По неуступчивым октавам.
Себя богами возомнив,
Чураясь немоты подлунной,
Они трепали на разрыв
Нечеловеческие струны,
Насквозь пронзая потолки
Отживших век стереотипов.
Ворчали им вослед колки
С надсадным и прощальным скрипом.

И там - за невозможным "ля",
Где нераздельны миф и имя,
Их в небо изрыгнёт земля,
И тишина обнимет.

 Предчувствие

Не грущу о невстречах
И прощаюсь легко.
Пусть ещё один вечер
Просвистит в молоко,
Проведу и забуду
У полночных ворот.
Что-то зреет под спудом
И случится вот-вот.
Репетируя в лицах,
Приближаю свой крах.
Случай - чуткая птица.
Чуть вспугнул - в облаках.
Лишь во сне очумелом
Я, как мальчик большой,
Выползаю из тела
Страусиной душой.
Разминулись с предтечей
Верстовые столбы.
Я тревожно-беспечен
В двух шагах от судьбы.

 Попытка сонета

Февральским утром всхлипнула калитка.
Вперёд, герой компьютерной игры!
Ещё одна бредовая попытка,
Ещё один прыжок в тартарары.

Шипел рассудок: "Стой, балбес. Куда, блин?!
Угомони гормоны, остолоп.
Под тонким льдом предательские грабли
На мушке держат твой бедовый лоб."

Недолго сердце с головой боролось.
Преодолев сомненья, во всю прыть
Несётся на в дали звенящий голос,
Чтоб в нём пропасть и заново ожить,

Не расплескав себя, не разбазарив.
Иду на дно двух океанов карих.

 Прощай, оружие

Гнили в окопах мы да по разны стороны.
Видел тебя не раз сквозь прицел оптический.
Мне бы спалить мосты огнестрельным соло, но
Взял над воякой верх персонаж лирический.
С белым тряпьём в руке, в полный рост на бруствере
Встал я. Валяй, стреляй, если очень хочется.
Лазеры серых глаз - всё острее чувствую -
Ищут в доспехе щель, чтоб ударить точечно.
Врежь-ка по мне, ma cherе, да прямой наводкою,
Дурь из меня, как пыль из паласа, вышиби.
Если ж тоска-печаль, что глушу я водкою,
Так же близка тебе, то не знак ли свыше нам?
Встретим лицом к лицу грозовые сполохи.
Мир на крыло встаёт, тишиной разбуженный.
Пусть не сулят нам благ неземных астролухи,
Может, рискнём, ma cherе, и прощай, оружие?

 Она едет (МИФическая история)

Дабы избавить башку от зудящего треска,
Пил стаканАми на кухне без сахара чай.
Нервным стаккато крутилась в мозгу смс-ка:
"Рейс номер надцать. Приеду в субботу. Встречай."
Взять себя в руки. Сюрприз, но в запасе неделя.
Денег занять. Против ветра ударить рублём.
Плотским утехам предаться на съёмной постели.
Миг наслажденья, а дальше - гори всё огнём.
Или,
Послав на все че... виртуальную шоблу,
Выйти в реал. Оглядев холостяцкую клеть,
Дикой берлоге придать человеческий облик -
Вымыть хотя бы полы да и пыль протереть.
Шторы сменить и диван в три мятежных пружины
Выкинуть к чёртовой матери, новый купив.
Грудой белья удивить постируху-машину,
Всыпав в неё этот самый... ну, как его... "Миф".
Водке - бойкот, и, занявшись здоровьем вплотную,
Утром трусцой три км, вечерами - спортзал.
Джинсы купить или шмотку какую крутую.
Что нынче носят? Отстал, безнадёжно отстал.
Пропылесосить, встряхнув, черепную коробку,
Мозга винчестер очистив от всякой пыжни...
Так и мечтал, пока пальцы, блуждая по кнопкам,
Текст набивали: "Отбой. Не готов. Извини."

 Лимонный ветер

Ночь купалась в лунном свете.
Лёгкий сквознячок...
Впрочем, нет - лимонный ветер
Целовал в плечо.
Вряд ли зван, едва ли прошен,
Заступив на пост,
Он проказливо ерошил
Мураву волос.
Примостившись на подушке,
Ветреный нахал
В раскрасневшееся ушко
Глупости шептал.
Губ едва касаясь влажных
Карамелью снов,
Неусыпно верный стражник
Охранял альков.
Лишь заслышав предрассветный
Оберона рог,
Улетал лимонный ветер
В розовый восток,
Безголосых междометий
Поднимая пыль...
Между ними только ветер
И три тыщи миль.

 Мечта

Пиит, устал? Нет сил, комедиант,
Вести заблудших к неземным вершинам?
Позволь шепнуть на ушко: твой талант
В чекушках лучше мерить, чем в аршинах.
Как терпит мир подобных пустомель?!
Пока ты здесь вымучиваешь строки,
Чуть ближе, чем за тридевять земель,
Страдая, чахнет ангел светлоокий.
По ком скучает? По тебе, болван!
Так поспеши, пока открыты двери.
Я буду рядом, как пропащий Пан,
Игрою развлекая на свирели.
Не будет пары круче на земле,
Когда в июньский полдень жаркий-жаркий
Вспорхнёте вы, держа крыло в крыле ...
За пивом в близлежащий супермаркет.

 Визит

Был пересмотрен распорядок дня,
И прочие заботы позабыты,
Когда Вы осчастливили меня
Внезапным, кратковременным визитом.
Бодрясь, я с шага перешёл на рысь,
Вы напряглись и применили шпоры.
Крамольная в башку закралась мысль,
Что будут нелегки переговоры.
Я в ход пустил троянского коня,
Наладив диалог на три-четыре,
Но снова осадили Вы меня,
Включив бла-бла об обстановке в мире.
От моего коня остался хвост,
Но, осмелев, чуть позже, за обедом,
Я за любовь и дружбу двинул тост,
Но Вы изящно скомкали беседу.
Затем, ответив на вопросы СМИ,
Вы намекнули, что для Вас я - старый,
"Откуда эта деза? Чёрт возьми!" -
Сказал я и увлёк Вас в кулуары.

Взошла заря. Итоговый отчёт
О встрече не обязан представлять я.
Потом - метро, маршрутка, самолёт,
И пустота нас приняла в объятья.


 Под ковриком

Спешно отправив Пегаску в узду,
Вру ( как всегда) вдохновенно я:
"Я подарю тебе эту звезду.
Да что там звезду? Вселенную!
К центру Галактики мы поспешим.
Ну их, сомнения, к лешему!
Уши не ломит ещё от лапши?
Хочешь, добавки навешаю?
Я проведу тебя в сказочный рай,
Буду пушистым и добреньким.
Хватит валять дурака. Приезжай!
Сердце и ключ - под ковриком."

 Неформат

Гладко выбритый, набриолиненный,
Непристойным томимый желаньем,
Причесав мозговые извилины,
К Вам, душа моя, мчусь на свиданье.
Перед Вами предстану просителем
Молчаливым, сурьёз обозначу,
Под рубашкой - в полоску - смирительной,
Кулачонки держа на удачу.
Ближе к ночи, сомнений не чувствуя,
В упоении сладко-преступном
В Вашем ложе комфортно-прокрустовом
Я усну безмятежным обрубком.
Но и там, в сновиденьях, на страже Вы -
В них ни баб с алкоголем, ни мата.
Что ещё мне исполнить прикажете,
Чтобы втиснуться в Ваши форматы?

 Красавица и чудовище

(по мотивам рус.-амер. фольклора )

Если мне не веришь, справиться
Можешь хоть у богородицы.
В этой сказке ты - красавица,
Я - чудовище, как водится.
В чём неоднократно высмеян.
Сдать бы рифмоплётство в лизинг мне.
Мне б талант Уолта Диснея -
Вот ужо отмонализил бы.
Мы живём не по Аксакову
И без щучьего веления.
Часто не в ладах с дензнаками,
И хоромы в запустении.
Добровольно-обречённые
Счастье мыкать в коммуналке мы.
А вчера, назвав Алёною,
Получил по шее скалкою.
Блею пьяною скотиною.
Протрезвею - буду паинькой.
Лишь бы грел (а он один у нас
На двоих) цветочек аленький.

 Плечо Коломбины

Твой смех ещё растопит уйму льдин,
Но я серьёзно и готов поклясться,
Что не встречал подобных коломбин,
А ты не веришь старому паяцу.
Мой эпатаж - издержка ремесла.
Я - персонаж из песни Пугачёвой,
И маска эта слишком приросла -
Ни снять, ни смыть, ни помечтать о новой.
Хотя партер заполнен лишь на треть,
На волевых - без прежнего азарта -
Ломаю разудалую комедь,
Снимая сливки с ихнего дель арте.
Вот и сегодня музыка гремит,
И вечер обещает быть не томным.
Тряхнём жирком под бородатый хит?
Взорвём танцпол нешуточною бомбой?
Последний грош поставив на зеро,
По десять капель выпьем за удачу...

Попробуй разглядеть во мне Пьеро,
Подставь плечо, а я на нём поплачу.

 Восьмартовское

Город в преддверии праздника наспех прилизан.
Мелочь последнюю кинув на лживую карту,
Два сумасброда, принявших сомнительный вызов,
Пьют молодое вино полоумного марта.
Два отморозка, Судьбу ухвативших за ворот,
Требуют дани. С такими бессмысленно спорить.
Осоловело мигают желтки светофоров.
Ветер листает страницы бульварной love-story.
Позже придётся обоим зализывать раны.
Память добавит хлопот беспощадною солью.
В завтрашней проруби - сборы, такси, чемоданы
И поцелуй - на бегу, на прощанье - контрольный.
Ну а пока Немезида скучает в засаде.
С вечностью споря, назло опостылевшим ГОСТам
Время, спалившее стрелки в разгульной глиссаде,
В изнеможении падает в смятую простынь.

 Беспонтовое

Сижу на кухне в затрапезном виде.
Прислуга нонче слишком дорога.
Рифмую кое-как, что твой Овидий.
С пером едва справляется нога.
Неровен час, сгорю в горниле адском.
(Нечистый, не спеши, а лучше - сгинь.)
Да, извини, что бред мой на сарматском.
Здесь утверждают, что мертва латынь.
Зима лютует. Ни понтов, ни Понта.
Тут даже Рим на троечку, малыш.
Прёт Арктика неумолимым фронтом,
И ты навряд ли в гости прилетишь.
Скорблю об этом безутешным сердцем,
Ещё немного и пойду ко дну.
Возможность будет - вышли сто сестерций.
Иначе до весны не дотяну.
Уже не жду от Цезаря пощады
И примириться с участью готов.
На почту бы успеть до снегопада.
Адьё, Назон Кобзоныч Иванов.


 Бубенчики

Разговор телефонный. Вроде бы
Из пустого бла-бла в порожнее.
Только в паузах зреет гроздьями
Неподдельное. Невозможное
Мнётся-мается, алчет выхода,
Двери-окна на прочность пробуя...
- Заболтались. Пока ( под дых удар ).
Ты звони (добивая обухом ).
- Что ж? Пока. До звонка, до встречи ли...
Кровь по венам томатным соусом,
А в ушах всё звенят бубенчики
И-но-пла-нетного голоса.

 Бэлла Чао

Я скучаю. Я встречаю беспонтовые рассветы
И рифмую по старинке, как заправский эпигон.
На проклятые вопросы вразумительных ответов
Нет как нет. Клавиатурит в пустоту тутс-тутс-терон.
Выживая, выжимаю из себя раба и "надо",
Имитируя усердье. Только всё ни в кайф, ни впрок.
Сердце делит косметичку с тушью, чушью и помадой,
Денег только на последний и решительный звонок.
Балабол-автоответчик неприступен до сигнала,
И, пока я вычисляю, где граната, где чека,
Бессознательно взрываюсь, начиная всё сначала:
- Здравствуй, Бэлла! Бэлла Чао,
Я скучаю тчк

 Неблагодарность

Я поутру его будил Рамштайном,
Вёл до метро, на ушко песни пел,
Хранил его копеечные тайны,
Был в курсе самых неотложных дел.
Служил ему я верой, правдой, сводней,
Был толмачём его сердечных мук,
Предсказывал "погоду на сегодня",
Передавал записки от подруг.
Не знал ни сна, ни отдыха, ни смены -
Всё для него, оболтуса, а он
Меня с размаха размозжил о стену,
Как будто я не друг, а телефон.

 Короткие гудки

На Вашей карте я не значусь
И в Ваши планы не вхожу.
Я обречен терпеть удачи
С соседками по этажу.
Стучась в несбыточного ставни,
Судьбу хватаю за грудки.
Я Вами исподволь раздавлен,
Я Вас ...Короткие гудки.

 Под сурдинку

Шепчу слова попсовой песни,
Под нос бубню забытый хит:
"Я буду рядом"... даже если
Меж нами кошка пробежит.
Влачусь вослед, упрямый ослик,
Боготворю, как босса - клерк,
И буду рядом до и после
Дождя (иль кризиса?) в четверг.
Хоть с ног валюсь, но под сурдинку
От фонаря до ноября
Верчусь заезженной пластинкой:
"Я буду рядом, буду ря..." 

 Осенний сонет

Когда она, ключи в прихожей бросив,
Расстаяла в прожорливой ночи,
Его как осенило: вот и осень,
Хоть лбом о стенку бейся, хоть кричи.

"Финита ля - ни баб тебе, ни лета", -
Унылая пророчила пора.
Но, вспомнив, что когда-то был поэтом,
Он бросился на поиски пера.

Вооружившись им и пипифаксом,
Он приступил, излить тоску спеша.
Плясали тарантеллу строчки-кляксы,
Покуда с толку сбитая душа

(И без чернил!) скулила , как собака,
Себе в ущерб и в пику Пастернаку.

 Salut, ma chere

Salut, ma chere. Что нового в европах?
Всё так же загниваете, поди?
Перенимая ваш бесценный опыт,
Молюсь на хьюман райтс и Леди Ди.
С бозоном Хи играя в кошки-мышки,
Поднять готов на "ха" научный миф.
Учусь быть толерантным. Есть подвижки!
Из лексикона "негра" исключив,
Хожу на Виктюка, Жене читаю,
Хотя в les fleurs du mal ни ме ни бе.
И что за прок от голубковой стаи
Для М и Ж на топливной трубе?
Аршином общим не пугай. Мой баррель
Не подведёт. Не то, что нефть и газ.
Что нам дефолт? Прорвёмся! Чай, не баре.
Да, кстати, как с погодою? У нас
Минул октябрь, по счастью, не Великий.
В амбарах под завязку корешки
С вершками. Флегматичные таджики
Пакуют Осень в чёрные мешки.
Листвой опавшей акции на биржах.
Неотвратим критический момент.
Вот ляжет снег - махну к тебе... на лыжах
И доберусь до греческих календ.
Adieu, ma chere. Пора мне баю-баи.
В окне Петровом не видать ни зги.
Навеки твой. Постскриптум: умоляю,
Письмо перед прочтением сожги.

 Сказочка

Дети, спать! Ноэльку эту
Адресую взрослым я.
Полюбил поэт комету -
Чудо пышнохвостое.
Окрутила щелкопёра
Озорная фурия
И дала игриво дёру
В сторону Меркурия.
Раб несбыточных мечтаний
Посвящал сонеты ей,
Несуразное горланил
В небо предрассветное.
Безучастно звёзды блёкли
Над немыми крышами.
Как так вышло, невдомёк мне,
Но ОНА услышала.
Зря смеётесь, маловеры.
Баснями не потчую.
Развернулась у Венеры
До проказ охочая.
Всё заметней ночь от ночи
В небе след гулёны, и
Лунный свет затмили очи
Страстные, зелёные.
Оживились в Пентагоне
Марсовы ревнители.
По космической Горгоне
Залп предупредительный
Дали раз. Второй фатальный -
Хватит, мол, проказничать.
И осыпалась каналья
Фейерверком праздничным.
Генералы поимели
Ордена и звания.
Пили-ели три недели
За успех компании.
Вынув из карманов дули,
Бюргеры и фермеры
С облегчением вздохнули.
К звёздам через тернии -
Путь блаженных одиночек.
Это вам не тлю пасти.
Лишь поэт принять не хочет
Во языцех глупости.
Не милы ему заботы,
Радости житейские.
По пути волхвов идёт он
В земли Иудейские.
Ночь проводит на соломке
И в жару, и в холод он.
Ценный груз в его котомке -
Ладан, мирра, золото.
Впрочем, что нам до пиита?
Ждут напитки бражные.
Тут и сказочке финита.
С Рождеством, сограждане!

Истрепался такелаж — нервы,
из огня да в полымя галсы,
черти в пляс, а я цежу — хер вы
наколдуете чтоб я сдался.
Ждете суки, чтобы руль бросил -
не хороните ль меня часом?!
Лопнет парус — пара есть весел,
 поломаются — хуйну брассом.
Говорите — далеко плыти,
превратил, мол, окиян в лужу.
Дак и я вам не слюнтяй-нытик,
обломитесь, как-нибудь сдюжу.
Ну а нет — тогда прими Боже,
вот душа стремглав к Тебе шпарит.
Плоть акулам, чай они тоже
божьи, жрать небось хотят, твари.
И чего-таки жалеть — жрите,
причащайтесь без вина-хлеба.
Ну а я — а я теперь зритель,
поболеть за вас приду с неба...

br /

Я живу в провинции глухой. 
Я вбираю лёгкими покой. 
Жду, когда надменная родня 
Навестит забытого меня. 

Я скажу, что отошёл от дел. 
Что иного счастья не хотел. 
Молча осушу бокал с вином 
За мечту покинуть этот дом. 

Въехать в Вечный город на коне. 
Жаль, что Рим не удивится мне.

Ты внешне почти смирилась, что он женат,

И вроде не паришься, сколько вам вместе еще отмерит

Бог. Станиславский его посылает на…

Неужели есть кто-то на всей Земле, кто ему по-прежнему верит?

Тебе тошно от россказней на тему его детей,

Но рвешь себя на куски, когда греешься у него в ладонях,

И забываешь  о  жене и о куче других вещей…

(Ну что за дура, - когда же она его, наконец-то, прогонит?)

Ему нужен остросюжетный фильм, в котором  ты – главная героиня,

И тебе это льстит…  Хотя в душе хочется совершенно другого фильма..

Тебе давно пофиг и мамино, и любое другое мнение,

Но как-то уже привыкла жить в сослагательном наклонении.

А иногда … он приползает к тебе,  такой больной,  скулящий,

И ты ужасаешься, - а вдруг это он и есть настоящий?

И утешая его, начинаешь паниковать,

Но тут по плану в кадре возникает кровать,

И все сразу становится  на свои места.

…Твоя душа забывает о том, как будет пуста

Когда время придет и ему снова станет пора.

Опять все по кругу… Сколько сил забирает эта игра!

Как собаку Павлова, тебя бросает в знакомую дрожь,

Если сквозь километры услышишь его: «Котенок…»

И как крысы за дудочкой, ты к нему так же  идешь,

Ненавидя глупость собственных барабанных перепонок…

Вот так, из крайности – в крайность, который год…

Вопрошаешь в тысячный раз: «Ну зачем мне все это надо?...»

НИЗАЧЕМ. Просто так сверху задумано, и так идет….

                … А кто-то выдаст об этом нескладно рифмованную тираду…

В начальных классах школы у меня был друг  Борька. Домой мы ходили кучкой человек из шести в одном направлении. Была хорошая зима со снегом и ледяными  пунктирчиками – каточками посередине тротуаров. Мы с разбегу влетали в них, толкаясь и падая на пухлые портфели. Неуклюже подползали к снежному борту, чтобы подняться на ноги.
- Ты уже два раза упал,  а я только один – сказала я Борьке, и тут же шлепнулась на «непредвиденном» скользком повороте.
-Два-два! – ответил Борька
До дома мы добрались со счётом восемь-четыре. Борька упал больше. И досадовал очень искренне по этому поводу. Так, что мне даже стало неудобно.
- Пока! – сказала я ему и пошла  к своему дому. – Ай! – добавила погромче, растянувшись в сугробе.
 - Восемь-пять! –  крикнул Борька. А я улыбнулась.
 На следующий день я влетела в класс и сообщила своему другу, что по дороге в школу упала три раза. Он, как оказалось, ни разу. По дороге домой мои ноги вообще перестали меня слушаться. Через несколько дней счёт дорос до непройденных ещё цифр с моей стороны и неизменные восемь с его. А потом мы просто стали закадычными друзьями.
 Девочкой я была рослой. Борька же - сильно ниже, чем надо бы для этого возраста. Мы ходили с ним как Кржемелик и Вахмурка. Везде вместе.
- Смотри, вот этот корабль похож на "Нежин" – показывал он мне какую-то модель корабля. Он смотрел «Пираты двадцатого века» все доступные детям сеансы в нашем клубе «Заря».
Однажды он спросил:
- А ты знаешь, за кого выйдешь замуж когда вырастешь?
- Не-а!
- А я бы на тебе женился. – возможно он и неправильно использовал это «муж-жен», но разговор был именно такой.
 Ни фига не помню, что я ответила, но уж невестой точно себя не чувствовала.
 Мы гуляли с классом в скверике, где была небольшая детская площадка. Там ещё росли высокие кусты, огораживая небольшой треугольник газона. Мы разбрелись сами по себе, я была с девчонками. Вдруг увидела, что из-за высоких кустов вышел Борька с явно заплаканным лицом. Мне не удалось его спросить, что случилось,он вырвался и убежал. Я зашла за кусты. Там стояли два наших одноклассника Сашка и Виталька. Эти доведут кого угодно! Парочка с острыми языками, практикующая подставы исподтишка и всякие словесные унижения. Им только попадись, девчонок они вообще по стенке размазывали. И смеялись оба ехидно, противно так.  Их все обходить старались, не то что правоцировать. Промелькнуло, что сейчас сделаю что-то такое, за что мало не покажется. Мне. Возможно, даже достанется. Совершенно не знаю, как мне это пришло в голову, но я толкнула сначала Витальку.
- Ха-ха! Ты что, влюбилась? – только успел произнести он.
Ростом он был с меня. Но вложилась я, похоже, хорошо, потому что он неожиданно для меня упал на пятую точку, причём  спружинив и сморщившись от непланируемых ощущений. Сашка же улетел вообще в кусты, слабоват оказался. Именно улетел, с отрывом от земли. Виталька  ещё не поднялся, и, переваливась на менее пострадавшую половину задницы, повторял: «Влюбилась, влюбилась, влюбилась», но как-то не очень уверенно. Мне даже не пришлось убегать, как я предполагала. Я вышла из кустов, пока они ещё не встали. Тут меня обожгло, что они растрезвонят своими языками, придумают ехидные дразнилки.  Стало не по себе.
   А ничего не произошло.  И никто нас не дразнил. Наверное им тоже было от чего-то не по себе.
  Вскоре я переехала в другой район, с Борькой мы немного переписывались, и даже разговаривали по телефону через одноклассников. Потом  всё, как обычно бывает в таких случаях, заглохло.  Я его вспоминаю и сейчас. Как и тот свой поступок, далеко не бойцовской  девочки.
  А молодец!