Resort Blues

Последний - четвертый блюз из маленького цикла "Блюзы, рассказанные автором". Рассказанные, а не спетые, поскольку автор находится в таком возрасте, когда все его прежние вокальные способности давно уже сошли на нет.

КУРОРТНЫЙ БЛЮЗ
(к спектаклю по одноименной пьесе В. Безладнова).

Шумит красавица-дубрава,

Внизу красавица-река.

Тропинка росная – направо,

Налево – мир березняка.

Вдали забытая часовня,

Над ней – Христовы небеса,

Глядят глазницы окон сонных,

И от бревна к бревну - слеза.

О, колыбель, земля родная,

Истоки песенных лугов!

Иду, душой благоухая,

Как в райском облаке цветов!

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Читает: Анатолий Шмыдко

Рой мыслей.
Улей -- чистая
тетрадка.

Море слов, дороги строчек --
Небеса, ветра, цветы.
Ударений молоточек
Бьёт по клавишам мечты.

 Лодка

Лодка плыла надувная.

Встретив красавицу-яхту,

Грустно вздохнула: -- Скажите,

Я кто, а я кто, а я кто?

Та отвечала: -- Терпение!...

Воздух сочился с шипением.

Если б любить мне вечер, как утро, 
Если б озоном дышать, а не серой, 
То свершилось б со мною чудо – 
Первым моим не стал бы мой первый… 

Кошка щебечет, а птичка мяучит, 
Корни местами меняются с кроной, 
Это я так вам, на всякий случай, 
В качестве бреда, в качестве гона… 

                                                                                                   234 

Ты попросишь у Бога убого:

«Дай звезду мне и дай мне дорогу».

Пусть звезда будет строгой, сто-рогой,

Лишь бы светом делилась с дорогой, –

Промышлял острогой? Был в остроге?

И в чертоге на южном отроге?

Всё равно – путь к избушке  над логом.

Почитай – заросла вся берлогой.

Там вдвоём старички. И  тревога:

Им бы слушать тебя. Им бы трогать.

Под звездой, что пригрелась у стога,

Поспеши их обнять  у порога…

2013

Две звёздочки - скитальцы -

опять уйдут с рассветом,

багряных листьев танцы -

обряд прощанья с летом.

И сломанной подковой

в ночь кто-то месяц бросил,

и яблоком медовым

нас искушала осень.

И облака летели

гусиной стаей к югу,

и жёлтые метели

толкали нас друг к другу.

Душа хранит и память -

всё не бывает вечным...

ты улетела в замять

берёзовым сердечком.

Валерий Мазманян

За что мне такое счастье -

Ещё один нежный рассвет!
 Не сниться ли мне это часом,

Нет?
 
 Не пьян ли с утра пораньше?
 Я точно с ума не сошёл?
 Пожалуйста: дальше, дальше, -
 Как же здесь хорошо!
 
 Смотри - облака отступают.
 Звёзды глядятся в даль.
 Я теперь верно знаю:
 Я был, я буду всегда.
 
 Всё ярче дня долгого краски.
 Вот тени и свет на листах,
 Ах!

-1-

Клефтская песня

Т. С.

Поскользнулось солнце над Эпиром.
От вина кружится голова.
А ещё церковным сладким мирром
пахнет мне осенняя трава.

Погребенье, скоро погребенье,
потому что завтра нас убьют.
Вот уже эпирские селенья
песню погребальную поют.

В этой песне горечь и надежда -
кто её не слышал, не поймёт.
Завтра мне албанскую одежду
пуля оттоманская пробьёт.

И сижу я - грустный и весёлый,
оттого, что я навеселе,
оттого, что плакать завтра сёлам,
плакать в каждом маленьком селе.

Мы уже бывали камнепадом,
зимней стужей, летнею грозой.
А теперь мы будем виноградом,
станем сладкой женскою слезой.

Не рыдай нас, мати. Впрочем, ладно.
Ты о нас поплачь, терзая грудь.
Вечер. И становится прохладно.
Отопью, согреюсь как-нибудь.

-2-

Гайдук

С. П.

Он вошел в селенье наше
рано утром, утром рано.
У него под патронташем
на боку сочилась рана.

Шёл он валко, шёл он шатко,
по усам катились слёзы.
А за ним плелась лошадка -
на груди две раны-розы.

- Как зовут тебя, печальный? -
ивы перед ним нагнулись.
Не ответил. Покачали
головами, отвернулись.

Спелым дыням впору треснуть.
Виноград вступает в силу.
Мёртвый шёл домой, воскреснуть,
перед этим - лечь в могилу

там, где родина, где сливы,
так смолисто истекают,
где девчонки не спесивы,
где усы в вино макают.

Где, его таким увидев,
выйдя утром на дорогу,
мать заплачет об обиде,
прокричит обиду Богу.

А гайдук, присев устало,
скажет тихо и упрямо -
Сердце биться перестало.
Ройте с батей сыну яму.

Мёртвый, шёл я две недели,
не дыша, без передышки,
чтоб на кладбище глядели
звёзд-приятельниц ледышки.

-3-

Ласточка-дочка

Эти стихи - обманка.
Можно снимать в кино -
ласточка-корсиканка
пьёт из руки вино.

Ласточка, ласточка-дочка,
ты отомсти за отца.
В сердце поставлена точка,
веская точка свинца.

В алой своей рубашке
лёг он, траву примяв,
в поле медовой кашки,
всей сединой кудряв.

И на груди курчавой,
в чёрной её дыре,
накипи след кровавой,
капельки на серебре.

Ласточка, ласточка, ворон
реет над домом твоим.
С чёрным кричит задором,
чёрною силой храним.

Только не знает каин,
что он уже мертвец.
Ласточка вылетает,
в клюве неся свинец.

Ласточка из ладони
корсиканское пьёт,
крылышком нежным тронет
сжатый гримасою рот.

Долг платежом... Лети же,
не уходя в молоко,
перед дождём - пониже,
в ясный день - высоко.

-4-

Кольцо

(Бретонская песня)

Милая, перестань.
Слёзы свои не лей.
Это - туман, Бретань,
призраки кораблей.

Это - песок, песок,
чаячих лапок след.
Выстрелил мне в висок
мой ревнивый сосед.

Станешь его женой.
Сына родишь ему.
Будешь ты тишиной,
небом в зимнем дыму.

Я не успел к тебе,
не подарил кольцо.
Ты, готовя обед,
пот оботрёшь чепцом.

Вспорешь рыбье брюшк`о -
выдернешь ком кишок,
выронит этот ком
золотой ободок.

Трубочку раскурив,
скинет муж сапоги.
Скажешь, шутя - Залив
возвращает долги.

-5-

Танцуя с рыцарем

Мише Бел-ву

Вечер проще и уютней,
чем объятья потаскушки.
Ты станцуй, сыграй на лютне,
бедный рыцарь на опушке.

Ты вчера свалился с неба -
в порт вчера пришёл кораблик.
И тебя английским хлебом
угостил английский зяблик.

Золотые лютни струны,
Англии родные тени.
Сладкий ветер, вереск, дюны.
Подгибаются колени.

Лошадь довезла до леса,
ехать дальше нету силы.
Левантийские принцессы,
берег родины унылый -

всё сплелось-перемешалось.
Что пустяк? Что абсолютно?
Беззаветность, нежность, жалость
прикоснулись к струнам лютни.

И луна горит-пылает,
домоседка-иностранка,
и на лютне ей играет,
и поёт ей рыцарь замка.

Изменившие уставу
так поют, венки сплетая.
Заменила дама славу,
дама тёмно-золотая,

дама в синей-синей дымке,
кудри - спелая пшеница.
Победила в поединке -
между ней и славой - птица.

И теперь летит и плачет,
помнит рыцарские руки,
в золотистой грудке прячет
сон любви и боль разлуки.