У Избушки
У Избушки во лесочке
Ночью выросли грибочки.
Мы с друзьями лешими
Шли по лесу пешими.
Шли, не ведая печали,
Все грибочки собирали!
Но кричали вслед нам травы:
- Вот ещё грибок, раззявы!
Вешенки
Лешие и лёшенки
Обожают вёшенки:
Вёшенок развесили
По лесам да весям,
Веселятся вёшенки:
- Ох, накуролесим!
Дед Сморчок
Чуть растаял по лесу снежок,
Горько жаловался Дед Сморчок:
- Первому среди грибов
Мне страдать от грибников,
Потому что я в бору
Первый силу наберу!
Только мне совсем не зябко:
Добрый зверь Баран
Дал каракуля на шапку -
Нипочём буран!
Лисички
Семь лисичек возле бука
Всем семейством смотрят букой:
От росинок - отсырели,
И лисицы чуть не съели!
- Это что за кавардак,
Что опять в лесу не так?
Трескотня сорок, шаги...
Неужели грибники?!
Волнушки
Волновались три волнушки:
"Где бы спрятаться, подружки?
Ох, на нас имеют зуб -
Как бы не попасть нам в суп!"
"Две старушки тут болтали,
Что съедобны мы... слыхали?
Брать в лукошко норовят
Нас, лисичек, да опят!
Радуются - от души..."
"Что поделать? Хороши!"
Ох и сплетницы волнушки!
Хвастунишки и вракушки!
Валюшки и волнушки
Шли две Вали во лесок,
Взяв побольше туесок.
Прятались в траве лисички -
Расклевали их синички.
У берёз росли волнушки -
Подобрали их Валюшки!
Разморило их слегка -
Захотелось пирожка!
Съели пирожки и плюшки,
Но не стали есть волнушки,
Потому что ядовиты -
Не отварены, не мыты!
Белым грибом красен бор
Чуть поодаль, возле дуба,
Встретился нам боров.
Грубо
Хрюкал, жёлуди жевал...
У него с бобром - скандал!
Борову бубнил бобёр:
"Ох, браток, люблю я бор,
Там грибы - как на подбор!
Взять, к примеру, мухомор -
Не хватает только шпор!.."
Боров: "хрюк!" - в ответ бобру:
"Боровик - король в бору!"
Мухомор
Мухомор - весёлый гриб,
Он от хохота охрип -
Щекотал опяткам пятки,
И кричал: "Сбирай манатки!
В лес идут к нам грибники,
Попадётесь в кузовки!
А меня не заберут,
Я же самый главный тут!
Мало ли, что ядовит?
Этим я и знаменит!"
Две Варюшки
Шли две Вари, взяв игрушки
В рощу по грибы и грушки.
За ночь выросли горькушки -
Лакомились ими хрюшки,
Уродились говорушки,
Собирали их Варюшки!
Утомились две подружки -
Сели, съели по ватрушке!
Говорушки
Говорили говорушки:
"Нам Гаврюшка дал ватрушки,
Подарил свинушке грушки,
А Варюшкам дал игрушки!"
Говорушки - говорилки
Сочинили для Гаврилки!
Груздь
У осины белый груздь
Ныл: "Я грибников боюсь!
От беды - на волосок,
Коль положат в туесок!
Да и на подъём тяжёл...
Ну как попаду в засол?
Неудобно признаваться:
Не люблю я соли, братцы!"
Гриб Зонт
Дядя Зонт, лесной опушкой,
В шляпе с бежевой опушкой,
Шёл вприпрыжку, понемножку,
Потому что - одноножка...
Будь у Дяди две ноги -
Не догнали б грибники!
Подосиновик
Подосиновик - красавчик!
Шапочка кругла, как мячик,
Цветом - словно апельсин...
Заблудился средь осин.
Грибникам кричат осины:
- Собирайте апельсины!
Опята
Говорил друзьям Мишутка:
- Ох, люблю грибы не в шутку!
Как-то раз нашёл опятки,
К ним бежал - сверкали пятки!
С кочкой их отнёс мамане,
Чтоб зажарила в сметане!
Поганки
Близ полянки три поганки
Нахлобучили панамки.
На поганок глянь-ка: Ишь ты!
Старомодны, неказисты...
Не понять, где эти дамы
Так помять могли панамы!
Летом хорошо в бору!
У Избушки во лесочке
Собирали мы грибочки:
Шоколадные маслята,
И лисички, и опята,
И волнушки, и горькушки,
И болтушки-говорушки...
Летом хорошо гулять в бору,
Собирать грибочки поутру!
За далью даль, за болью боль.
Горчат сырые дни.
Дымят зажжённые судьбой
Лиловые огни.
А рядом – тихое «хочу»
И громкое – «молчи»,
Верны озябшему лучу
В остывшей злой ночи.
Качают времена корвет
Пространства моего…
За светом – тьма, за темью – свет,
И больше ничего!
(с) Борычев Алексей
Милая берёзовая роща,
Первый крик летящих журавлей.
Зорька кудри в озере полощет,
Красотой любуется своей.
Я бреду мятежный и забытый,
Осеняя сам себя крестом,
В благодать душой и телом влитый,
Растворившись в ней серебряным дождём;
Не прошу, не жалуюсь, не мерю,
Становлюсь с природою на круг.
Ты не верь в мою нежданную потерю,
Посмотри, как я украшу луг.
Рисунок: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
А помнишь, мы не ездили в Питер
И не шел дождь.
И не был твой город по статусу водяным?
И с крыш его не стекала небесная ложь,
О том, что надо стараться быть вежливым и больным.
И мы не ходили паломничать к Аничкову мосту,
И не стреляли на фотик гневных его жеребцов...
Не тонули в огнях, погружаясь в чужую мечту,
И не ныкали по карманам невской волны леденцов.
Не ходили в театр посмотреть - оф коз! - "Даму пик"
Не хвалили Германа за самозабвеннейшую игру.
И не целовали друг дружку в общий питерский лик.
И не поклонялись на Васильевском бродско-ахматовскому перу...
Стоит ли теперь облачать в слова - раз они немы?
Пусть сидит в конуре водяная ложь:
Мы были невежливы и не больны - это были не мы,
А тех здоровых невеж ты теперь днем с огнем не найдешь...
Да это забавно: себя уличила во лжи...
Самой же себе прописала примерную казнь:
Мое вдохновение пьёт, как вино - мою жизнь.
Ему не грозит вдохновенная жизнебоязнь.
А мне так грозит... Закрываю себя как щитом
Своим частоколом прямым из обученных строк
(Надеюсь, что "жалость к себе" не прорвется). Притом -
Я быстро учусь не бояться давить на курок.
О да! - глухота (будет холить ее и чесать!)
И в доме твоем - моё чучело, кукла-швейцар.
И любят, и мучат друг друга опять полюса,
На коих средь вечных снегов нарисовано "царь".
Если миром правит любовь, то давай будем гениями любви...
Это не так уж и плохо - каждый день учиться теплу.
И подсадить друг друга на доверительную иглу,
Которая любит тихо колоть прекрасного визави.
И ты увидишь как шагреневой кожей затянутся раны...
И сама собой обозначится наших поступков цена.
Но мы не гении любви - мы любовные наркоманы...
А это, как ни крути, очень разные имена.
Каждый день поить свое чувство коктейлем
Из спермы, грязи и... солнца,
Что угодило в клетку изощренного хвастовства.
Продайте каплю добра... А оно, брат, не продается.
Продаются (на вес) пространные - о добре и любви - слова.
ворвалась в дом ко мне
вся мирная погода
распрострилась вокруг
все стулья побила
распахнула ковры
дождём вымокла
а я пылинкой летал
вот как было
и стало страшно мне
и очень восторженно
болтались ноги везде
и голова крутилась
но длился длился день
без окончания
потом разбились часы
и стрелки выпали
одна упала на юг
другая на дно зимы
но рёв погоды не стих
а шёл и шёл и бёг
пришли коты молодцы
акулы притопали
и громко бил барабан
взорвал все стёкла
и вдруг пришла тишина
я в земь свалился
и кучкой трав или дров
распритворился
и мама тихо вздохнув
ничего не сказала
а просто веник взяла
и мне отдала
Есть файл pdf-афйл, готовый для печати, полностью иллюстрированный. Кто желает, может получить его у меня и сделать для себя книжку на ризографе. Бесплатно, ибо у меня всё равно нет денег, чтобы издать эту книжку. Есть ещё детский журнал, его можно бесплатно скачать по адресу: http://yadi.sk/d/5NZ8yuKNMLMyH
Зефира дуновенье убил летний зной,
Растаяло Солнце, растеклось над горой,
А небо дышит жаром, без влаги и сил,
В бадьях колодцев не вода, а чёрный ил.
Над лесом неистово бесятся огни -
Настали дикие сатанинские дни.
Бреду за отцом в гору, сквозь сухостой,
Ель царапает кожу, ведьмою злой.
Вдвоём с отцом охотимся на оленей -
Нынче голод ведёт охоту в Карпатах.
Пить... не защищают короткие тени.
Кипит капля воды, на камне распята.
Давит в висках. Как по чужой планете
Опасной и большой, шагаю не без труда.
Пришли и ждём. Тут о весне и лете
Поют ручьи на струнах струй, блестя, как слюда.
Вскоре скроется Солнце и при лунном свете,
На водопой спустятся косули к нам сюда.
"Воды!" - говорю, отец делает знак: "молчи!".
Колдовская вода, я просто грежу тобой!
С косулей обречённой, Боже, жаждой меня обручи,
И с древним законом, нам запретившим убой!
Какой страшный закат по Вселенной плывёт!
И шорохом дышит дол, засухой утомлён.
Вдоль горизонта кровь багряной рекой течёт,
И рубаха красна - я будто кровью крещён...
Горит синим пламенем папоротник вблизи -
Переглянулись звёзды с живым интересом...
Прекрасная жертва, не надо, не приходи!
Не выходи на поляну, проходи лесом!
Она появилась в лёгчайшем прыжке,
И осмотрелась большими глазами.
Тонкие ноздри надышали в воде
Скользкие медные блёстки, кругами.
Сиял в её глазах какой-то смутный страх -
Я знал - она умрёт, не остановишь пулю,
Как будто древний миф ожил в моих лесах
Про заколдованную девушку-косулю.
На тёплый мех её пролился лунный свет
Черешневым, прекрасным тёплым цветом!
Ах, я хотел, чтоб в первый раз за много лет
Ружьё отца дало осечку, этим летом!
Но вздрогнул дол. Она упала на колени,
Кивнула словно звёздам изящной головой,
И уронила ниц... кровавых бусин тени
Бежали по воде за быстрою волной.
И птица голубая вспорхнула из ветвей,
Как жизнь косули, с возгласом печали.
Совсем как осенью со стаей журавлей
Летели крики в пурпурные дали.
Неверными шагами я вдоль ручья побрёл -
Закрыл глаза печальные... как ты прекрасна!
И вздрогнул нервно, бледен и немного зол,
Когда отец в восторге свистнул: "Сколько мяса!"
Я пить хочу! и знак отца - так пей! как сквозь сон.
Вода колдовская, я просто грежу тобой!
С косулей погибшей жаждой навек обручён,
И с древним законом, нам запретившим убой!
Но все законы мира нам чужды и пусты,
Когда и жизни теплятся в нас еле-еле...
Сочувствие и милость от нас так далеки -
Не умирать же с голоду, на самом деле!
Одной ноздрёй ружьё отца пускает дым…
Как лес переменился! И я меняюсь с ним.
Воздвиг отец костёр, ужасен тот огонь,
Взметнутся к небу листья вихрем – только тронь!
Как в забытьи, процеживаю в пальцах травы
В печальных поисках забвения отравы.
С огня отец снимает, режет на кусочки
Моей косули сердце нежное... и почки.
А что такое сердце? Отец добыл мне еду!
Косуля-дева, прости... не смог отвести беду.
Как этот костёр высок! Сморило меня совсем.
Я плачу. Отец глядит... Я плачу и ем. Я ем.
Moartea caprioarei
de Nicolae Labis
Seceta a ucis orice boare de vant.
Soarele s-a topit si a curs pe pamant.
A ramas cerul fierbinte si gol.
Ciuturile scot din fantana namol.
Peste paduri tot mai des focuri, focuri,
Danseaza salbatice, satanice jocuri.
Ma iau dupa tata la deal printre tarsuri,
Si brazii ma zgarie, rai si uscati.
Pornim amandoi vanatoarea de capre,
Vanatoarea foametei in muntii Carpati.
Setea ma naruie. Fierbe pe piatra
Firul de apa prelins din cismea.
Tampla apasa pe umar. Pasesc ca pe-o alta
Planeta, imensa si grea.
Asteptam intr-un loc unde inca mai suna,
Din strunele undelor line, izvoarele.
Cand va scapata soarele, cand va licari luna,
Aici vor veni sa s-adape
Una cate una caprioarele.
Spun tatii ca mi-i sete si-mi face semn sa tac.
Ametitoare apa, ce limpede te clatini!
Ma simt legat prin sete de vietatea care va muri
La ceas oprit de lege si de datini.
Cu fosnet vestejit rasufla valea.
Ce-ngrozitoare inserare pluteste-n univers!
Pe zare curge sange si pieptul mi-i rosu, de parca
Mainile pline de sange pe piept mi le-am sters.
Ca pe-un altar ard ferigi cu flacari vinetii,
Si stelele uimite clipira printre ele.
Vai, cum as vrea sa nu mai vii, sa nu mai vii,
Frumoasa jertfa a padurii mele!
Ea s-arata saltand si se opri
Privind in jur c-un fel de teama,
Si narile-i subtiri infiorara apa
Cu cercuri lunecoase de arama.
Sticlea in ochii-i umezi ceva nelamurit,
Stiam ca va muri si c-o s-o doara.
Mi se parea ca retraiesc un mit
Cu fata prefacuta-n caprioara.
De sus, lumina palida, lunara,
Cernea pe blana-i calda flori calde de cires.
Vai cum doream ca pentru-intaia oara
Bataia pustii tatii sa dea gres!
Dar vaile vuira. Cazuta ;n genunchi,
Ea ridicase capul, il clatina spre stele,
Il pravali apoi, starnind pe apa
Fugare roiuri negre de margele.
O pasare albastra zvacnise dintre ramuri,
Si viata caprioarei spre zarile tarzii
Zburase lin, cu tipat, ca pasarile toamna
Cand lasa cuiburi sure si pustii.
Impleticit m-am dus si i-am inchis
Ochii umbrosi, trist strajuiti de coarne,
Si-am tresarit tacut si alb cаnd tata
Mi-a suierat cu bucurie: - Avem carne!
Spun tatii ca mi-i sete si-mi face semn sa beau.
Ametitoare apa, ce-ntunecat te clatini!
Ma simt legat prin sete de vietatea care a murit
La ceas oprit de lege si de datini...
Dar legea ni-i desarta si straina
Cаnd viata-n noi cu greu se mai anina,
Iar datina si mila sunt desarte,
Cаnd soru-mea-i flamanda, bolnava si pe moarte.
Pe-o nara pusca tatii scoate fum.
Vai, fаrа vant alearga frunzarele duium!
Inalta tata foc infricosat.
Vai, cat de mult padurea s-a schimbat!
Din ierburi prind in maini fara sa stiu
Un clopotel cu clinchet argintiu...
De pe frigare tata scoate-n unghii
Inima caprioarei si rarunchii.
Ce-i inima? Mi-i foame! Vreau sa traiesc si-as vrea ....
Tu, iarta-ma, fecioara - tu, caprioara mea!
Mi-i somn. Ce nalt ii focul! Si codrul, ce adanc!
Plang. Ce gandeste tata? Mananc si plang. Mananc!
ЛАБИШ (Labis) Николае (1935-1956), румынский поэт, уроженец Буковины. Писать и публиковаться начал ещё в школьные годы. Лабиш погиб в 21 год, оставив две книги стихов – лирические сборники "Смерть косули" (1955, издан в 1964) и "Первые влечения" (1956), в которых юный поэт стремится философски осмыслить жизнь своего современника.
На основе этих двух книг составлен сборник "Борьба с инерцией" (1958). Русские переводы стихов Николае Лабиша включались в сборник «Молодые поэты Румынии» (Москва, 1966), и в фундаментальное издание «Библиотека
Всемирной Литературы», том 171 (Москва, 1976).
Растаяло Солнце, растеклось над горой,
А небо дышит жаром, без влаги и сил,
В бадьях колодцев не вода, а чёрный ил.
Над лесом неистово бесятся огни -
Настали дикие сатанинские дни.
Бреду за отцом в гору, сквозь сухостой,
Ель царапает кожу, ведьмою злой.
Вдвоём с отцом охотимся на оленей -
Нынче голод ведёт охоту в Карпатах.
Пить... не защищают короткие тени.
Кипит капля воды, на камне распята.
Давит в висках. Как по чужой планете
Опасной и большой, шагаю не без труда.
Пришли и ждём. Тут о весне и лете
Поют ручьи на струнах струй, блестя, как слюда.
Вскоре скроется Солнце и при лунном свете,
На водопой спустятся косули к нам сюда.
"Воды!" - говорю, отец делает знак: "молчи!".
Колдовская вода, я просто грежу тобой!
С косулей обречённой, Боже, жаждой меня обручи,
И с древним законом, нам запретившим убой!
Какой страшный закат по Вселенной плывёт!
И шорохом дышит дол, засухой утомлён.
Вдоль горизонта кровь багряной рекой течёт,
И рубаха красна - я будто кровью крещён...
Горит синим пламенем папоротник вблизи -
Переглянулись звёзды с живым интересом...
Прекрасная жертва, не надо, не приходи!
Не выходи на поляну, проходи лесом!
Она появилась в лёгчайшем прыжке,
И осмотрелась большими глазами.
Тонкие ноздри надышали в воде
Скользкие медные блёстки, кругами.
Сиял в её глазах какой-то смутный страх -
Я знал - она умрёт, не остановишь пулю,
Как будто древний миф ожил в моих лесах
Про заколдованную девушку-косулю.
На тёплый мех её пролился лунный свет
Черешневым, прекрасным тёплым цветом!
Ах, я хотел, чтоб в первый раз за много лет
Ружьё отца дало осечку, этим летом!
Но вздрогнул дол. Она упала на колени,
Кивнула словно звёздам изящной головой,
И уронила ниц... кровавых бусин тени
Бежали по воде за быстрою волной.
И птица голубая вспорхнула из ветвей,
Как жизнь косули, с возгласом печали.
Совсем как осенью со стаей журавлей
Летели крики в пурпурные дали.
Неверными шагами я вдоль ручья побрёл -
Закрыл глаза печальные... как ты прекрасна!
И вздрогнул нервно, бледен и немного зол,
Когда отец в восторге свистнул: "Сколько мяса!"
Я пить хочу! и знак отца - так пей! как сквозь сон.
Вода колдовская, я просто грежу тобой!
С косулей погибшей жаждой навек обручён,
И с древним законом, нам запретившим убой!
Но все законы мира нам чужды и пусты,
Когда и жизни теплятся в нас еле-еле...
Сочувствие и милость от нас так далеки -
Не умирать же с голоду, на самом деле!
Одной ноздрёй ружьё отца пускает дым…
Как лес переменился! И я меняюсь с ним.
Воздвиг отец костёр, ужасен тот огонь,
Взметнутся к небу листья вихрем – только тронь!
Как в забытьи, процеживаю в пальцах травы
В печальных поисках забвения отравы.
С огня отец снимает, режет на кусочки
Моей косули сердце нежное... и почки.
А что такое сердце? Отец добыл мне еду!
Косуля-дева, прости... не смог отвести беду.
Как этот костёр высок! Сморило меня совсем.
Я плачу. Отец глядит... Я плачу и ем. Я ем.
Moartea caprioarei
de Nicolae Labis
Seceta a ucis orice boare de vant.
Soarele s-a topit si a curs pe pamant.
A ramas cerul fierbinte si gol.
Ciuturile scot din fantana namol.
Peste paduri tot mai des focuri, focuri,
Danseaza salbatice, satanice jocuri.
Ma iau dupa tata la deal printre tarsuri,
Si brazii ma zgarie, rai si uscati.
Pornim amandoi vanatoarea de capre,
Vanatoarea foametei in muntii Carpati.
Setea ma naruie. Fierbe pe piatra
Firul de apa prelins din cismea.
Tampla apasa pe umar. Pasesc ca pe-o alta
Planeta, imensa si grea.
Asteptam intr-un loc unde inca mai suna,
Din strunele undelor line, izvoarele.
Cand va scapata soarele, cand va licari luna,
Aici vor veni sa s-adape
Una cate una caprioarele.
Spun tatii ca mi-i sete si-mi face semn sa tac.
Ametitoare apa, ce limpede te clatini!
Ma simt legat prin sete de vietatea care va muri
La ceas oprit de lege si de datini.
Cu fosnet vestejit rasufla valea.
Ce-ngrozitoare inserare pluteste-n univers!
Pe zare curge sange si pieptul mi-i rosu, de parca
Mainile pline de sange pe piept mi le-am sters.
Ca pe-un altar ard ferigi cu flacari vinetii,
Si stelele uimite clipira printre ele.
Vai, cum as vrea sa nu mai vii, sa nu mai vii,
Frumoasa jertfa a padurii mele!
Ea s-arata saltand si se opri
Privind in jur c-un fel de teama,
Si narile-i subtiri infiorara apa
Cu cercuri lunecoase de arama.
Sticlea in ochii-i umezi ceva nelamurit,
Stiam ca va muri si c-o s-o doara.
Mi se parea ca retraiesc un mit
Cu fata prefacuta-n caprioara.
De sus, lumina palida, lunara,
Cernea pe blana-i calda flori calde de cires.
Vai cum doream ca pentru-intaia oara
Bataia pustii tatii sa dea gres!
Dar vaile vuira. Cazuta ;n genunchi,
Ea ridicase capul, il clatina spre stele,
Il pravali apoi, starnind pe apa
Fugare roiuri negre de margele.
O pasare albastra zvacnise dintre ramuri,
Si viata caprioarei spre zarile tarzii
Zburase lin, cu tipat, ca pasarile toamna
Cand lasa cuiburi sure si pustii.
Impleticit m-am dus si i-am inchis
Ochii umbrosi, trist strajuiti de coarne,
Si-am tresarit tacut si alb cаnd tata
Mi-a suierat cu bucurie: - Avem carne!
Spun tatii ca mi-i sete si-mi face semn sa beau.
Ametitoare apa, ce-ntunecat te clatini!
Ma simt legat prin sete de vietatea care a murit
La ceas oprit de lege si de datini...
Dar legea ni-i desarta si straina
Cаnd viata-n noi cu greu se mai anina,
Iar datina si mila sunt desarte,
Cаnd soru-mea-i flamanda, bolnava si pe moarte.
Pe-o nara pusca tatii scoate fum.
Vai, fаrа vant alearga frunzarele duium!
Inalta tata foc infricosat.
Vai, cat de mult padurea s-a schimbat!
Din ierburi prind in maini fara sa stiu
Un clopotel cu clinchet argintiu...
De pe frigare tata scoate-n unghii
Inima caprioarei si rarunchii.
Ce-i inima? Mi-i foame! Vreau sa traiesc si-as vrea ....
Tu, iarta-ma, fecioara - tu, caprioara mea!
Mi-i somn. Ce nalt ii focul! Si codrul, ce adanc!
Plang. Ce gandeste tata? Mananc si plang. Mananc!
ЛАБИШ (Labis) Николае (1935-1956), румынский поэт, уроженец Буковины. Писать и публиковаться начал ещё в школьные годы. Лабиш погиб в 21 год, оставив две книги стихов – лирические сборники "Смерть косули" (1955, издан в 1964) и "Первые влечения" (1956), в которых юный поэт стремится философски осмыслить жизнь своего современника.
На основе этих двух книг составлен сборник "Борьба с инерцией" (1958). Русские переводы стихов Николае Лабиша включались в сборник «Молодые поэты Румынии» (Москва, 1966), и в фундаментальное издание «Библиотека
Всемирной Литературы», том 171 (Москва, 1976).
