И всё сильней соблазн
Встречать обман доверьем,
Смотреть в глаза собак
 И приникать к деревьям.
Белла Ахмадулина


И всё сильней болит,
Когда на белом снеге
В полузнакомой street
Грустишь о человеке.

И всё сильней дрожит
Голосовая связка,
Когда метель кружит
Стреноженным савраской.

И всё мутней колпак
Печального паяца,
А по глазам собак
Не трудно догадаться,

Что этот зимний бег
И снежная пороша
Уже на целый век,
А может быть и дольше…

БАЛЛАДА ОБ «АРТЕКЕ»

Шёл год восемьдесят девятый.
К закату клонился проклятый,
Прославленный и распятый,
Родной наш Двадцатый век…

Мы жили одной дружиной,
Дружина звалась "Хрустальной",
Росли мы в равном Союзе,
Дети С С С Р.

В «Артек» двадцать первого мая
Слетелись на слёт весенний.
Союз - потому что совместно!
Дружина - от слова дружить!

Мы пели общие песни
О Родине на грузинском,
Потом о дружбе на русском,
О маме на украинском,
О доме на белорусском,
Учили слова на казахском,
Записывали на армянском,
Узбекском, киргизском, таджикском,
Что будем друзья навек…


А море искрилось шёлком,
Лоснилось, как спинка дельфина!
Влюблялись, смеялись, купались,
Взвивали отрядный костер…
Еще ничего не случилось,
Но нотки гнева впивались,
В родных голосах прорывались,
Сливались в нашёптанный хор!

Грузины припоминали
Сапёрных лопаток скрежет
И осетин между делом
Звали грязным ворьём.
Делёж шёл равнин и посёлков…

Львовяне сбегали на сходку,
Днепропетровск созывали
С собой в самостийный союз…

Спокойные, как удавы,
И преданные казахи
С русскими объединялись,
Мальчики из Иркутска,
Мальчики из Астаны…

Таджики не выносили
За москвичами мусор,
Узбеки для нас не строили
Походным днём шалаши…

Мы были нелепым слепком
Всех болей и всех конфликтов,
Которые, как нарывы,
Взрывались на теле страны…

Мой друг из Тбилиси - Леван,
И Мака из Еревана,
Гоча из Соликамска,
Вася из Алма-Аты –
Жизнь нас растасовала
И по Земле разнесла…

Мне больно представить даже
Левана руководящим
Отрядом, который ночью
Бомбил оглохший Цхинвал!

Мне страшно даже представить
Евген, чтобы бил ногами
На жёлто-блакитном майдане
С братками Уна-Унсо
Лёшку из Днепропетровска!..

Уже двадцать лет минуло,
И пусть мы не мушкетёры,
Но сердце по-прежнему верит,
Что дружба не продаётся
И братства не разорвать!

И встретимся мы однажды,
Как на прощанье решили,
У памятника в Тбилиси
На площади у Горгасали
В шесть вечера после десятой,
Двадцатой, тридцатой, сто пятой,
Тупой и ненужной войны...
Обнимемся и заплачем...

Я ПОДГЛЯДЫВАЮ

 брр, как это славно-

подглядывать!

бездну и лжу городить!

шёпот,

напуганный занавес,

жуть,

обожание,

жить.

Подглядывать-колко, волшебно!

К чёрту убогий решебник!

Девочка, бледная куколка,

я украду твои сны.

Пылкий, я вижу как в сумерки

ты ускользаешь с нимб.

куда ты бежишь, золотая?

я!

остальные-стая.

Впрочем, какая мне разница?

Если была,

значит

есть...

брр!

Текстильная кукла  "Рыжая Соня"

Я надену звезду Давида
Имануил Глейзер


Я звезду не надену, не нужно,
Нету красной звезды под рукою.
Кто-то скорчится и натужно
Пол-Европы запишет в герои.

У России хребет железный,
Костяная нога, руки-крюки,
Убивать ее бесполезно,
Ее душу отмолят старухи.

Бессеребряницы, бесприданницы,
Беззамужницы и молчальницы,
Столбовые и верстовые,
Стержневые согбенные выи…

***

 А пока апокалипсис апоплексично-тактичен,
 Жар от казни египетской гасит ливийской водой.
 Как его не крути – шар земной ограничен,
 Неглубок и горяч, сколько бункер не рой.

 А пока апокалипсис вскормлен недаром
 На картошке израильской, на аргентинском зерне.
 И привиделась мне моя Русь в превентивных ударах,
 Уходящая в лес с малышом на горбатой спине.

 ПЛАЧ ПО ЛИВИИ

 О, Ливия, оливою
 Склонилась над песками,
 Тебя сжигает милую
 Космический дискавери.
 Войну раздует звёздную,
 Почти религиозную...
 Кровь Ливии оливою...
 Кровавой нефтью стелется
 Пустыня златогривая
 Ракетами ощерится,
 В песок уйдёшь – товар ещё,
 Как золото в песочницу,
 О, Ливия, ты кладбище,
 А умирать не хочется!


 ***
 Теракт – это рак, метастазы по веткам метро.
 Автоцитата.

 Хочу быть жертвой терроризма,
 А не :убитой по приколу
 Травматикой в сыром подъезде,
 Задавленной крутой машиной,
 Мишенью стать мальца с воздушкой,
 Компании попасться пьяной,
 Под поезд скинутой в метро,
 Прибитой толстою сосулей,
 И просто деревом у ЖЭКа,
 Иль током, тоже нет виновных,
 А провод под ногу попал…

 Когда никто не виноват –
 Собрали, увезли в газетке.
 Смертей немало на Руси –
 Бесплатных, страшных, безответных…
 Хочу быть жертвой терроризма,
 Чтоб президент наш на могиле
 Оплакал мой безвинный труп…
 Нам не дожить до Коммунизма,
 Хочу быть жертвой Катаклизма!
 А детям выдадут на тризну,
 Помогут сдаться в институт.
 Квартиру, может быть, дадут.. 

 РЕКА

 Река священнейшая в мире...
 Николай Карамзин.

 1.

 Волга – это не река?
 Волга – ручейки, притоки?
 Русло для крови врага?
 Так, водичка на Востоке?

 Русский – это не народ?
 Оболочка для народов?
 Пьяница, хамло, урод?
 Так, навоз для огородов?

 ...Волга – русская река!
 Родина – не оболочка!
 Мама русого сынка,
 Деда-ветерана дочка!

 2.

 Жемчугами речными
 Дитячьи глазёнки со дна.
 Может, мы – иные?
 И это чужая страна?

 За Енисеем и Волгой
 Земли для нас больше нет.
 Заряжаю двустволку,
 Дедовский пистолет.

 Надеваю футболку,
 И выключаю скайп:
 Пора водрузить над Волгой
 Первый вражеский скальп!..

Из-под корней, камней замшелых сочится крохотный родник.
Из тьмы немыслимой пришелец на свет нечаянно проник.

Он тихо тычется в ладони слепым, доверчивым щенком,
и мир запруд, плотин и тоней ему пока что не знаком.

Ещё не знает русла толком и так чиста его вода.
Но с каждым ливнем и притоком растёт и движется туда,

где лозняки к волне приникли. Где солнце с ветром заодно.
Где стать ему рекой великой и к морю выйти суждено.

Туда, где ширь, тоска, свобода, закат огромен и суров,
и празден облик теплоходов, и хищен профиль крейсеров.

Десятки тысяч книг - мой плач по вам
Устами посвящаю Ху Чжунцзао,
Хотя всего строку поэта знаю.
Одну эзопову заглавию отдам.

Мудрый, в сегодняшнем мире
Обращается к путям древних,
Чтобы, как в зеркале, верно
Увидеть не какими мы были,
А чтобы увидеть себя.
И подвигом, и усердьем,
И доблестью, и заслугами
Хвалится неразумный,
Ибо не имеет ЮЭ.