Счастье – это крем-брюле,
Полная тарелка вишни,
Снег липучий во дворе,
На концерт билетик лишний.

Счастье – с сыром колбаса,
Выходные в воскресенье,
Счастье – летняя гроза,
Солнечный денёк осенний.

Счастье – бабушкин пирог,
С земляникой и корицей,
Счастье – свадебный чертог
И любимой покориться.

Счастье – чистая вода,
И букет цветов на сдачу,
Не промокнуть без зонта,
Самому решить задачу.

Счастье – это в мире жить,
На просвет не знать калибры,
Платье выпускное шить,
Наблюдать в саду колибри.

Счастье – в зверя не попасть,
На охоте промахнуться,
Сунуть тигру руку в пасть,
Испугаться и проснуться.

Счастье – слов не хватит для,
Пусть бы вечно список длился…
Не пугай меня Земля,
Я для радости родился!

Картина Джона Кольера «Леди Годива» (1898)

Годива (англ. Godiva от латинизированного др.-англ. Godgyfu, Godgifu — «подаренная Богом»; 980—1067) — англо-саксонская графиня, жена Леофрика, эрла (графа) Мерсии, которая, согласно легенде, проехала обнажённой по улицам города Ковентри в Великобритании ради того чтобы граф, её муж, снизил непомерные налоги для своих подданных.

          Леди Годива

20-го декабря, в разгар репетиций новогоднего шоу «Когда часы двенадцать бьют», говорит мне худрук нашего ДК (он же прямой конкурент в борьбе за благосклонность примы вокала Петровой):
- Беда! Супруги Гришины, наши штатные Дед Мороз и Снегурочка, в больнице. Дуэтом! Шли, поскользнулись на льду вместо банановой кожуры, очнулись – гипс. У него на правой руке, у нее – на левой. Посему, быть тебе и.о. Деда Мороза!
- А почему мне? Я что – рыжий? Да у меня в новогодней программе два сольных номера, - праведно возмутился я.
- У всех номера, - властитель муз был категоричен, - зато у тебя одного фамилие соответствующее. Морозов!
- Ну и критерий у вас, - я был ошарашен. – Коли так, то в пантомиме у нас Мороз есть. Без всяких «-ов»! Его и берите.
- А Мороз недавно женился и взял фамилие супруги. Теплов он теперь. Еще издевается, подлец, мол, Морозу и летом холодно, а Теплову и зимой тепло. Ты прикинь, от такой фамилии любая Снегурочка в радиусе километра растает!, – худрук упивался собственным красноречием.
- Так, может, я на Жаровой из драмколлектива вчера женился! А жар – это вам не хиленькое тепло, - пытался я увернуться от становившегося все более реальным призрака накладной дедморозовской бороды поверх моей природной эспаньолки.
- Ты мне мозги не пудри!, - осерчало светило культпросвета, - ишь, Жаров какой выискался. Паспорт со штампом покажь! Нету? Тогда изволь учить слова.
- Но ведь в цирковом коллективе Морозевич имеется!, – я вовремя вспомнил, на кого еще можно перевести стрелки.
- Морозевич? Да в Морозевиче росту – метр с кепкой. Несолидно это!, - наш Станиславский аж скривился, - у нас, между прочим, нормальный ДК, а не цирк лилипутов. А в тебе – 180 сантиметров. Самое оно!
И тут мне в голову пришла гениальная идея.
- Согласен, - елейно говорю ему, - но при условии, что Снегурочкой будет Петрова и никто другой.
- Это почему Петрова?, - ревниво забеспокоился неравнодушный к моей обоже главреж. – Фамилие так себе… Ни холодно от него, ни жарко. Ты лучше Холодову из малых форм возьми. Фамилие – роскошь!
- В Холодовой росту, - пошел я в контратаку, - без кепки два метра. У нас, между прочим, нормальный ДК, а не шапито гулливеров. А насчет Петровой, то у нее имечко идеальное для Снегурочки – Снежана!
- Э-э… ладно, бери, - сдался попавший в им же вырытую яму худрук.
… И я взял. Сначала – в Снегурочки, а потом, сделав предложение в новогоднюю полночь, и в жены. Классно все-таки звучит: Снежана Морозова. По всем критериям отбора!

Кушать-пить будем мы до отвала,
Все иные стремления - прочь...
31-го ночь стартовала
И четырнадцать дней длится ночь!

Ночь обещает быть ненастной,
Метель бушует за окном.
К чему печалиться напрасно -
Затопим печь, согреем дом,

Изгоним из души тревогу,
Накроем стол, нальем вина.
Не плачь, мой друг, доверься Богу,
Бери бокал и пей до дна.

Нам ли бояться непогоды,
Нам ли жалеть былых потерь?
Ведь если вдруг придут невзгоды -
Мы просто не откроем дверь.

Зажжем рождественские свечи,
Добром ушедших помянем,
Проводим с миром этот вечер
И встретим Новый Год вдвоем. -

Ту тайну чудную рожденья,
Ту смену вечную времен,
Где нет страданий и сомненья,
И все реально: явь и сон.

И люди там светлы, как дети,
И совершенен каждый штрих,
Там счастьем дышит все на свете,
То, что здесь век,там только миг.

И наши жалкие потери -
Не больше чем отрывок сна.
Пройдет зима - уйдут метели,
Наступит новая весна.

А мы в согласии и в вере
Найдем покой. Пускай метет.
И вновь мы распахнем все двери,
И счастье вновь в наш дом войдет

1   
 Куплю наряды, ёлку, сласти.  
 Войду, игрушками звеня.  
 И круглая мордашка счастья   
 Впервые взглянет на меня.

  И свет я погашу в гостиной,  
 Зажгу неяркую свечу.  
 А счастье скажет мне:  - Прости, но,  
 Быть может, снова прилечу.

   2   Перед праздником на кухне

   Кипящий чайник морщил лоб
   И всем рассказывал взахлёб,   
   Что для гостей он приберёг  
   На ужин праздничный пирог.

  Но возразила пылко  
 Горластая бутылка:   
- Я развлеку гостей одна,  
 Готовьте рюмки для вина.  

 2  
 Большой котёл под круглой крышкой,   
Он шепелявит на огне.   
И, к потолку летя неслышно,   
Пар прижимается к стене...

Сказка первая.

ЧЕРВЯК И ГУСЕНИЦА

Жил-был Червяк и любил он Гусеницу. Червяк жил глубоко под землёй, а Гусеница на дереве. И не судьба была им встретиться. Однажды мальчик Петя захотел научиться ловить рыбу. Накопал в огороде червей, среди них попался и наш Червяк.
Насадил Петя червяка на крючок, закинул удочку, но так как был он неумел и неловок, леска с крючком залетела на дерево и зацепилась за ветку. Червяк тоже был плохо насажен, поэтому он легко слез с крючка и пополз к своей любимой .
Червяк и Гусеница встретились, поженились и стали вместе жить да поживать на дереве возле пруда.
А мальчик Петя до сих пор не научился ловить рыбу, поэтому его червяки учатся летать и оказываются вместо воды в самых неожиданных местах. А караси живут в пруду спокойно и вполне безопасно.

Сказка вторая.


КАРАСЬ НА КРЮЧКЕ

Жил-был старик и любил он ловить рыбу, но больше всего любил он выпить. Пил да ловил, пока от него все родственники не разбежались.
Вот однажды купил он себе в сельпо бутылку водки и пошёл рыбачить на самое дальнее и глухое озеро. Насадил червя, закинул удочку и налил себе стакан водки. Выпил, крякнул от
удовольствия, и умер…
А на крючок в это время попался маленький карасик, но некому было карасика из воды достать. И стал карась жить на крючке прямо с леской и поплавком. Неудобно сначала было, но он привык.
Со временем Карась вырос, женился и даже стал участвовать в выборах. В предвыборной речи он особенно подчёркивал свою исключительность и превосходство над простыми карасями. У них-то не было на губе такого славного украшения в виде крючка. Многие его
зауважали. Стал он губернатором озера, появилась у него команда сторонников. Разжирел Карась и всё речи толкал.
Однажды забрёл на это озеро заблудившийся маленьких мальчик. Смотрит, а у воды лежит
бесхозная удочка. Дай, думает, посмотрю , есть ли на ней крючок. Дёрнул и вытащил из воды огромного карася. Так неожиданно это всё произошло. Карась как раз толкал очередную официальную речь, он уже давно забыл, что сидит на крючке. Правда, его последователи, такое молниеносное исчезновение своего губернатора восприняли, как божественный знак. Стали говорить, что Карасю озеро стало мало, и что он вознёсся в высшие эшелоны власти, возможно, руководит целой рекой или даже морем.
А голодный мальчик уплетал жаренного карася и нахваливал.


Сказка третья.

РОЗОВЫЕ ТАПОЧКИ

Жил-был Муж, который очень любил ловить рыбу, и была у него злая и скупая жена. Однажды попросил Муж жену купить себе новые пластиковые тапочки, чтобы в них ходить на рыбалку. Пошла жена в «Ашан» и видит в мужском отделе все тапочки по 90 рублей, а розовые мужские тапочки 44 размера за 20 рублей. Куплю, думает жена,я своему розовые тапочки, денег сэкономлю.
Делать нечего, пошёл муж на рыбалку в розовых тапочках.
Закинул крючок в воду, а он возьми и зацепись на середине реки. Было там неглубоко, полез Муж как был, в тапочках, в воду крючок выручать. А тапочки взяли и соскользнули. Один розовый тапочек всплыл, а другой потонул. Нырял за ним Муж, нырял, но не нашёл. Забросил тогда муж один единственный розовый тапочек в кусты и пошёл домой босиком. За потерю тапочек запретила ему жена целый год на рыбалку ходить.
Много людей приходило ловить рыбу на эту реку и находили в кустах пластиковый тапок, но никому не нужен был один розовый тапочек 44 размера. Разве что одноногому туристу, но такой туда не приходил.
Через год снова отпросился Муж у своей злой жены на рыбалку. Пришёл на реку и видит,
как рядом с ним ловит рыбу статная рослая красавица, похожая на Богатыршу Марью Моревну.
Как закинет удочку, так и вытаскивает на берег больших карпов и лещей. Залюбовался на неё Муж, но не знает, как с такой красавицей даже заговорить. Вот снова забросил он в воду крючок, а он возьми и снова зацепись. Дёргал-дёргал, делать нечего, разделся и в
воду полез. А крючок зацепился за старую корягу, под которой жил большой сом. Нащупал мужик сома, ухватил его за жабры, а один вытащить не может. Позвал он от отчаяния к себе на помощь Богатыршу. Вместе они корягу с места сдвинули и сома на берег вытащили. А из под сома вынырнул на белый свет потерянный розовый тапочек. Обрадовалась Богатырша, увидев тапочек, и захотела его примерить. Пришёлся тапочек ей как раз впору, прямо как Золушке. Ах, как жалко, сказала Богатырша, что нет у него пары. Тут Муж сбегал в кусты за вторым розовым тапочком и примерил его на другую ногу Богатырши. Так они и познакомились. Подарил ей Муж оба розовых тапочка и повёл её домой провожать, да там и остался.
Развёлся Муж со своей злой и скупой женой и женился на Богатырше. Стали они с ней вместе на рыбалку ходить и рыбу ловить!

Да, сегодня живу я ровно:
Дом — работа, работа — дом.
Тихо счастлив. И, безусловно,
Сожалений нет о былом.

То, что было, теперь не боле,
Чем развеянный пепел, прах.
И щемящая сладость боли,
И безумного счастья страх —

Всё прошло. Всё осталось где–то
В том краю, что давно ничей:
Непроглядность дневного света
И слепящая тьма ночей...