Приметы осени

          «…Унылая пора!.. очей очарованье!..» А. С. Пушкин.

Октябрь. И, вдруг, – тепло! Да что там!.. – жарко даже!

И, в жажде творчества являя нам пример,

Художники толпой рванули на пленэр,

Этюдники набив «кармином», «охрой», «сажей»…

Чтоб было чем писать унылые этюды –

Такие же, (увы, сомнений в этом нет),

Как те, что в мастерских пылятся с прошлых лет,

Валяясь, снятыми с подрамников, повсюду.

За вдохновением примчавшись в Летний сад,

Где статуи уже в своих «гробах» зимуют,

Поэты, впопыхах, банальности рифмуют,

Как год… и два… и три… и десять лет назад…

Про поздний листопад, про дождь, про бабье лето…

И ведь, на первый взгляд, – хорошие стихи:

И образы в них есть, и рифмы неплохи…

Жаль – полноты души в них, почему-то, нету.

И композиторы, чтоб лавры заслужить,

Пюпитры загрузив «Куинджи» с «Левитаном»,

По черным клавишам долдонят неустанно,

Пытаясь в три простых аккорда уложить

Унылые стихи, создав унылый шлягер.

На сцену принесут продукцию свою,

И сами же ее, как смогут, пропоют…

И будут слушать их поклонники-бедняги.

А я?.. – чем хуже их?!.. Я – в Болдино сейчас!..

Я тоже напишу подобие пейзажа!

Пусть – только для себя! Пусть – не для вернисажа!

Пусть, даже, я за кисть хватаюсь в первый раз!

И, раз уж я свой путь в поэзию нашел –

Я напишу стихи о том, чем осень дышит!..

И сам себе спою!.. И сам себя услышу!..

И сам себе скажу: «Как это хорошо!».

Да!.. нашу страсть писать – угомонишь, едва ли:

Ведь если я смолчу – перо возьмет другой!..

Зачем же, Александр Сергеич, дорогой,

Вы в Болдино своем про Осень написали?!

Ведь это с Вашей легкой гения руки

Приходит – каждый год – в Россию, как ни грустно,

«Унылая пора!..» унылого искусства,

Как жалкий отзвук той – божественной строки.

Большое Болдино. Октябрь 2008 г.

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Сеть».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/set_3/

***
Я бедный дух
В объятьях дуг.
Но хватит жару --
Преобразится
Плоский круг
И станет шаром.
Сомненья дочь,
Меня пойми,
Ты позабыта.
Я улечу,
Мне дарит мир
Свою орбиту.

***
Лети, воздушный шар,
Уставший от небес.
Мы, скорый суд верша,
Бросаем перевес.
Питьё, еда -- при нас,
А также горсть грехов.
Избавить в самый раз
И буквы -- от стихов.
Пусть буквы упадут
На землю или в воду
И жизнь они дадут
Неведомому всходу.

ЛЮБОВЬ

(Из стихов моего спаниеля Дюка Ирвинговича. Перевод с собачьего)

Мы встречаемся с ней по утрам.

Не таясь… совершенно открыто:

У столба – в глубине двора –

Наша общая кость зарыта.

В семь утра, мне уже не до сна:

Как бы косточку кто не стырил!..

Ровно в восемь – выходит она

Из подъезда номер четыре,

И, на миг, на краю тротуара

Замирает – изящна… легка…

Элегантна, стройна и поджара…

Без намордника и поводка!..

В три прыжка, подбегает ко мне

И, лизнув меня весело в морду,

Мчится дальше!.. и я… – вслед за ней!..

Позабыв и солидность, и гордость!..

Подождет… – и несется опять!..

Для чего?.. – вопрос неуместен! –

Чтобы кость поскорей откопать,

И… зарыть ее в новом месте!

Глаз скосит, поглядит хитро –

И, с настойчивостью силена,

Я бегу, прижимаясь бедром

К ее шелковому колену…

Это счастье!.. Эмоций столько… –

В клочья рвется... кричит душа!..

Я смотрю на нее с восторгом:

До чего же она хороша!..

Взгляд манящий – полон огня…

Шерсть – почти моего окраса…

Ей бы уши, как у меня!..

Нет!.. она, и с такими – прекрасна!..

Мы захвачены нашей игрой,

И азарт наш – неисчерпаем:

С головою зарывшись в сугроб,

Мы копаем…копаем… копаем!..

И, заветную кость найдя,

Отряхнемся… – и снова… по кругу…

Мчимся, голову очертя,

На бегу, прижимаясь друг к другу!..

Люди смотрят на нас, улыбаясь:

Дескать, мне бы не грех подрасти…

Я, и впрямь, могу, не сгибаясь,

Под ее животом пройти…

Только это нам не мешает:

Во дворе у нас знает любой,

Что Диана – моя большая…

Даже – очень большая любовь!

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Сеть».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/set_3/

                                                                                                Придёт желанная пора! 

                                                                                                              (Пушкин А.С.)

                                                                                                 Вам джинса, а мне - вельвет, ха-ха!

                                                                                                               (Саша Пяткин).

I                                                                                                             

вот лета бабочка иссякла                                                               

на крыльях проступила ложь

подорван танк пылает сакля

куды ты в сентябре пойдёшь.

кому не снились буги-вуги

в мальчишеских пятнадцать свет

бульон волнующей подруги                          

тончайший ложный силуэт?

нам стилистически совпасть бы

но синтаксис непобедим

я снова поперёк кровати                

лежу один – и не один.

в бараках будет вам барокко

эй, ситец фраз режь на матрас!

зуб вырвут и приставят око

так грянет вечный карабас

но ненадолго. 

Вдруг дым в окна

Свободы милой чистый слог.

Коль бабочка насквозь промокла,

Спешат помочь герой и бог.

Проснёшься утром – тихим, ранним.

Мы -далеко, нас будто нет.

Так всё закончится сияньем,

Навеки победит вельвет.   

Вельвет! Вельвет! Вельвет! Вельвет!

II

сочинять стихи, стоять у стенки

снаряжать корабли в одну сторону

свататься к будущему

стать глазами Гомера

выходить во двор к цветастым фантикам

никто никому ничего не помнит.

господь, расскажи-ка про безлимит

о, гугл всемогущий

нагугли нам радость, 

выдоха, выдоха, выдоха нет.

позабыть про стихи

попроситься в сторонку.

не оставить следов

самовоспламенить.

и после всего – вельвет.

вместо всего – вельвет.

на самом краю – вельвет.

в самые губы вельвет.

2021

                                                                                                                12 

Нашей  крови  ещё  пролиться 

На  веков  грозовой  меже, -

На  калёном  ребре  границы

Наши  тени  лежат  уже…

1980

ВОЗВРАЩЕНИЕ

(Из цикла "Жизнь")

Горький праздник в моей беспокойной судьбе:

Я вернулся домой. Я вернулся к тебе,

Мой отчетливый сон… и невнятная явь.

Здравствуй, детство моё! Здравствуй, юность моя!

Сколько лет?.. сколько зим?.. сколько черных ворон

Пролетело с тех пор, как на этот перрон

Я однажды пришел, чемодан уложив,

Чтоб уехать в свою суматошную жизнь?..

Здравствуй, город родной! — говорю я, любя, —

До чего же ты стал не похож на себя!..

Где твой сдержанный лоск, что был строг, как гранит?

Почему ты его не сумел сохранить?

Город-интеллигент!.. К торгашей торжеству,

Ты все больше и больше похож на Москву:

Тот же блеск мишуры… те же вопли реклам…

Те же толпы приезжих, скупающих хлам…

Жадный пир нуворишей… и жалкая жизнь

тех, кто вышвырнут ими, обманом, в бомжи.

Те же трещины старых облупленных стен

И помпезный фасад для почетных гостей,

Где торчат, словно свечки, твои маяки,

Как в ватрушке с вареньем… из серой муки.

Можно выстроить банк, можно вылизать Центр…

Только толку в том — грош!.. (или, правильней, — цент?) —

Та же сытая власть!.. Но страшнее всего —

Разобщенность людская. И вот уж чего

Я никак, хоть убей, осознать не могу:

Как же ты, гордый город, не сданный врагу,

Переживший блокаду, сейчас — полный сил —

Метастазы фашизма в себе прорастил?

А кругом — суета. Каждый — сам по себе,

В непрерывных заботах о личной судьбе:

Как бы что ухватить… где бы что-то урвать…

Для себя… для семьи… на других — наплевать!..

Отодрать свой кусок — и бежать поскорей,

Запереться в своей персональной норе.

Бедный мой Петербург!.. Не во сне. Наяву.

Извини… я иначе тебя назову:

Здравствуй, мой Ленинград! Ты меня узнаешь?

Я тебе благодарен за детство свое,

За прекрасную юность, за каждый мой день

Среди добрых, спокойных и честных людей.

Это — счастье, что нам приходилось расти

В коридорах твоих коммунальных квартир,

И на звезды смотреть редкой ясной порой

Из колодцев твоих грязно-серых дворов.

И насколько же ярче была наша жизнь:

Мы умели любить, мы умели дружить

Бескорыстно и искренне — принцип таков! —

Без «гламурной тусни», без мобильных звонков,

Без хождений в «Рунет», без компьютерных игр,

Познавая, «в реале», изменчивый мир.

Тусклый неба квадрат иногда голубел.

Мы взбирались на крыши — гонять голубей

Или просто, с восторгом, смотреть с высоты,

Как под нами — ковром — расстилаешься ты.

И не нужен нам был интернетовский чат —

На катке и на танцах «кадрили» девчат,

И играл нам — вживую! — Иосиф Вайнштейн,

И смотрели, с улыбкой, на нас Крузенштерн,

Добролюбов и Глинка, Барклай и Крылов…

Даже строгие львы… — поощряя без слов,

Когда мы, после танцев, в субботние дни

Целовались на лавочках около них.

Мы любили читать, мы умели мечтать,

И сегодняшним — были мечты — не чета!

Эх!.. увидеть бы их воплощенными в жизнь —

Понеслась бы она так, что только держись!

Может, стал бы свободным, и впрямь, человек,

И в Искусство вернулся б «Серебряный век»,

И, пройдя сквозь эпоху финансовых бурь,

Ты расцвел бы, как прежде, мой Санкт-Петербург

Ст. Петербург, март 2011 г.

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Восьмой десяток».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

"Я в синий троллейбус сажусь на ходу..." (из песни).

Она занимает пару минут или многие годы. Но можно никогда не вернуться…
Рабочий день прошёл относительно спокойно. Утром сирена, шесть ракет взорвались. Потом затишье. Вечер. До дома всего ничего. Пересечь парк –- пять минут. А там –- до моего жилища рукой подать.
От сигнала тревоги до взрыва –- девяносто секунд. Если буду в начале пути, вернусь назад. В конце парка –- успею спрятаться в каком-нибудь здании. А в середине парка –- только аллеи и деревья. Согласно инструкции, надо лечь на землю и закрыть голову руками.
Парк. Навстречу, не спеша, идёт парочка с открытой коляской. В ней малыш пытается запихнуть в рот резиновую игрушку. На скамейке два подростка с переменным успехом борются за внимание местной принцессы. Мне становится уютно. Замедляю шаг.
Сирена звучит, когда я покидаю парк. Люди мчатся в близлежащий подъезд. Рядом со мной бежит парень, толкая инвалидную коляску с пожилой женщиной. Кто-то хватает меня за руку и увлекает вглубь помещения, подальше от застеклённой двери. Прямо -- синий троллейбус, на остановке…
Я недалеко от своего дома. «Душ, кофе и с книгой на диван.» -- мечтаю я.
Опять сирена. Успеваю вбежать в бомбоубежище. Взрывы. Отбой. Сигналы скорой помощи. Раненые и…
Вхожу в квартиру. Первым делом в инете ищу: ракета «Град». Отцы её и деды известны мне.
Просто хочу взглянуть в её стальные глаза.

                                                                                             Светлую жизнь себе обрели...

                                                                                                                        (А. Блок)

Оказалось вдруг - век короток,

друг - в овраге утоп.

сломался былой хронотоп,

 ясным становится морок.

прекрасный цветок лилия

могилками  дальними пахнет.

однажды и мы, милая,

стихом золотым стихнем.

сколько ни гляди в окно - осень.

эх, кому свобода, а кому - Бразилья!

любители множат насилие:                                             

листья ли, мертвые осы.

вам пустыня, а нам - бессмертие,

шепота звездные дали.

мы творили, вы - лажу слагали.

прочь от вас возвышаемся сердцем.

мне сказали - к тебе придёт родина,

но не вспомнил её, не узнал.          

СЛОВО И ДЕЛО

Такое просто

Нельзя представить:

Скрипят колеса…

Трещат суставы…

И плеть — с приплясом —

От плеч до паха…

А рядом — мясом

Паленым пахнет…

На дыбе кто-то

Визжит по-женски… —

Кипит работа

В Преображенском.

Вспотели каты.

Устал князь-кесарь.

Ведь он когда-то,

Без всякой спеси,

Почел не лишним,

Царю радея,

В Приказе лично

Пытать злодеев.

Сначала — «слово»…

За словом — «дело»…

Донос — и снова

На дыбе тело…

Доносчик — рядом.

Молчит покуда…

Под княжьим взглядом

Дрожит, паскуда:

Смекает, стерва,

Что он-то первым

Свой кнут получит…

На всякий случай.

* * *

В «свободе» полной,

В эпохе страшной,

Пробило полночь

На Спасской башне,

Погасли чинно

Огни Лубянки,

Где, по причине

Стабильной пьянки,

В ночные будни

Нарком «болеет»,

А значит, будет

Намного злее,

Следя, воочью,

Как каждой ночью

В притихшем зданье,

Ведут дознанье.

Сначала — «слово»…

За словом — «дело»…

И кто-то снова

Готов к расстрелу.

А дальше — тише!..

Довольно взгляда —

И он подпишет

Вам все, что надо.

Доносчик счастлив:

Ведь он — в фаворе:

Жиреют часто

На чьем-то горе.

Не зря смеялся

Чекист железный:

«Стучать не бойся!

Стучать — полезно!».

* * *

А что сегодня?..

В эпохе нашей?..

И в «Нашей Раше»?..

Подумать страшно.

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Восьмой десяток».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

Не обольстят её дворцы и новомодные одежды,

Средь суеты унылых дней, однообразия дилемм

Её влечёт на небосвод мерцанье призрачной надежды,

За пеленою облаков не достижимое никем.

И не унять её порой – настоль видения реальны,

Что верю вымыслам пустым в цепи чужих мифологем,

Они пленяют прямотой, а иногда – парадоксальны,

Как вьюга ночью за окном и нежный запах хризантем.

Сияньем лунным потрясён и ярких звёзд несметным фронтом –

Стою у края торжества, и каждый признак – вожделен…

Летит опять моя мечта над вдаль плывущим горизонтом,

На рубеже былых времён, в пьянящем ветре перемен.