Ночь. В ней – свобода от пут суеты…

мнится мне рай за житейским забором –

где-то на небе сверкнули кресты

полузабытых, манящих соборов.

Вера. Признать, что я был не с тобою? –

сверху, над домом разгульным моим

машет крылом, обделяя любовью,

мстящий за выбор, седой херувим.

Сад. Не эдемский, отнюдь; в нём обеты,

грех буреломный, чертополох…

в светлые лета бы, в чистые лета –

к древу прикрывшему, именем – Бог.

Море. Я – лодка, влюблённая в берег;

бурные воды ушли, и – пустынно…

парус виновен, а может быть, ветер

в том, что песок тот засыпал судьбину?

Старость. Сквозит через пошлые поры,

зимние чувства – как воск у свечи;

женские лики в морозных узорах

уголь коптит, умирая в печи.

Жизнь. Та, что в прошлом – как будто другая,

новое – будто бы хуже стократ…

воспоминаний свобода нагая

цветом весенним закрасит закат.

----------------------------------

                                                                                               52

Пусть  трещит  от  стужи  дом,

Стынут  елей  струны,

Дремлет  лес,  облитый  льдом

В  полночь  лейкой  лунной, –

Стол  семейный  не  широк,

Может, даже тесен, –

Но  и  рюмка  будет  в срок,

И  в  достатке  песен.

Хочется  поверить  вдруг

Милой  детской  сказке:

Чу!  За  дверью  тихий  стук –

Дед  Мороз  и  маски.

Может,  вмиг,  без  боли,  мук,

Станет  мир  добрее –

Только  бы  замкнули  круг

Стрелки  поскорее.

1979

ВРЕМЕНА ГОДА

(Из стихов моего спаниеля Дюка Ирвинговича. Перевод с собачьего)

1.

На траве… на желтеющих нивах…

На земле, жарким солнцем прогретой –

Развалилось, дворнягой ленивой,

Лето…

Спит… лишь изредка – рыкнет громом,

Если что-то сквозь сон услышит,

И опять спокойно и ровно

Дышит…

А когда озверевшие мухи

До предела его достанут –

Задней лапой почешет ухо…

Встанет…

И, неспешной трусцой, продолжая

Вечный времени бег по кругу,

Устремится, с ленивым лаем,

К югу…

2.

Дунет ветер холодный с залива,

Закачает верхушки сосен…

Прибежит золотистый ретривер –

Осень…

Пронесется – взъерошен, неистов –

Лесом… парком… безлюдным пляжем…

Отряхнется брызгами листьев…

Ляжет…

Полежит (но совсем недолго)…

Вскочит, мокрой землей заляпан…

Задерет, с ощущением долга,

Лапу…

И, обильным дождем пометив

Город… сёла… деревни… дачи,

Вслед за Летом, умчится, как ветер…

Дальше…

3.

Стянет робкий морозец лужи

Ледяною корочкой синей…

Землю выбелит вестник стужи –

Иней…

И гренландские самоеды

Повезут, с неподдельным азартом,

Тонны снега для южных соседей

В нартах…

Белоснежны, высоколобы,

С голубыми, как лед, глазами –

Покрутившись, свернутся в сугробы

Сами…

И – усталые – в ту же минуту,

Укрываясь хвостами, задремлют,

Меховым одеялом укутав

Землю…

4.

А к Весне – ошалев от безделья,

Засверкают глаз синевою…

На прощанье, февральской метелью

Взвоют...

И – на Север!.. в домашние дали!..

Но… уже не вернуться обратно:

Лягут на спины черных проталин

Пятна,

Превратив их в смешных далматинов…

И веселое солнце засветит…

И запахнет прелью и тиной

Где-то…

И, с Весною – кто вместе, кто порознь –

Многоцветьем окраса и масти,

В Мир ворвется щенячья поросль –

Счастье!

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Сеть».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/set_3/

В морозных далях декабря

Кружит метелей вереница.

Срываю лист календаря,

А там - последняя страница.

Зачем же времени поток

Сметает дни неумолимо?

Я жаждал счастья лишь глоток,

А чаша с ним скользнула мимо.

Мне б заглянуть за облака,

Узнать бы там, что жду недаром,

И чья жестокая рука

Удар наносит за ударом;

Вселенской жизни тайный бег

Познать бы с вечною свободой,

Понять бы, как из века в век

Все судьбы связаны с природой...

Пока ж текут за годом год,

Былого множа бесконечность.

А где-то ль есть у жизни брод,

Где не такая быстротечность?..

Узорный иней на окне

Навеял грёзы иллюзорность,

А тени в снежной пелене

Ей предрекают беспризорность.

Но коль едины мир и я,

Не рУшим ровный строй порядка,

То древней тайне бытия

Найдётся ль ясная разгадка?

Полезные советы сетевым поэтам

(Из цикла "Сеть")

В «любовной теме» лавров не лови! –

Давным-давно известно умным людям:

Чем больше мы талдычим о любви,

Тем меньше мы, в действительности, любим.

Второй совет. Хочу, от всей души,

Тебя предостеречь: на всякий случай,

Ты о природе… тоже не пиши –

Есенин и Рубцов писали лучше.

И – третий. Если, часом, стукнет бзик,

«Гражданской» лирикой заняться, сдуру –

Имей в виду: припишут, в тот же миг,

Тебе и конформизм, и конъюнктуру.

Да!.. вот ещё!.. Захочешь, всем назло,

«Пофилософствовать» – валяй!.. но, все же,

Остерегайся «шибко умных» слов –

Читатель зауми терпеть не может.

Ну, и последний мой совет таков:

В поэзии ищи свою дорогу,

А лучше – вовсе не пиши стихов:

И без тебя, поэтов слишком много.

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Сеть».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/set_3/

ВСПОМИНАЕТСЯ… (Из цикла "Творчество")

Юрию Мефодиевичу Соломину

Ленинград… разрушенный дом…

Дом напротив прорезан трещиной…

Зимним пасмурным питерским днем

Копошатся в развалинах женщины…

Измождено-суровые лица…

Любопытные — за оградой…

Свет «юпитеров»… взвод милиции… —

Здесь снимается фильм «Блокада».

Полушубок сидит на мне ловко.

Залихватски ушанка заломлена.

Пусть завидует мне массовка:

Я сегодня — спина Соломина!

У большого артиста — спектакли.

Он — в Москве, и на съемках — застой.

Но, чтоб «сверху» в наш адрес не «такали»,

Выход найден, причем — простой.

Режиссер Михаил Ершов —

Фронтовик энергичный и строгий —

Говорит: «Ну, что ж.… хорошо!..

Нам приказано выдержать сроки?.. —

Значит, некогда нам, как кретинам,

От безделья, чесать яйцо.

Мы — без Юры — отснимем спину,

А когда он приедет — лицо».

Режиссерская воля безжалостна,

Сколь бы странной она ни была.

Вы уж, Юрий Мефодьич, пожалуйста,

На меня не держите зла.

Просто спинами (больше-то нечем)

Мы похожи с Вами разительно…

Сыплет «снег» костюмер мне на плечи,

Чтоб смотрелась спина «попронзительней»,

Надвигает не лоб ушанку —

Чтоб построже… и по уставу;

Оператор ныряет в «санки»,

Чтоб снимать меня (сзади и справа);

Я в кармане, для пущей верности,

Пальцы в кукиш сложил, на удачу;

Режиссер — в сотый раз, наверное —

Объясняет мою задачу:

Он, мол, верит, что я — не осел…

Что ценю общий труд, и поэтому

Буду просто идти — и всё…

Ничего не играя, при этом…

Что меня не придется потом

Нехорошими крыть словами…

Отвечаю ему: «Все путем.

Не волнуйтесь! Да что это с вами?..

Я не первый год на Ленфильме

Состою, как актер, на учете.

Пусть хихикают простофили —

Быть дублером звезды почетно.

Заявляю, на всякий случай:

Я Ленфильму верен до гроба!

Если нужно — я текст озвучу,

Подыграю на кинопробах,

И в «групповках» готов днем и ночью,

По сто раз, до седьмого пота

Каждый дубль повторять… Короче —

Я готов на любую работу!..»…

Режиссер, меня не дослушав

Говорит: «Хорошо-хорошо!..

Дубль первый!.. Мотор!.. Хлопушка!..»…

Взмах рукою!.. — и я пошел.

В общем, Юрий Мефодьич… сейчас

Я вам честно скажу, без шуток:

Я горжусь до сих пор, что у нас

На двоих был один полушубок.

И не важно, что в вашей роли

Роль моя никому не видна.

Я-то помню… до слез… до боли:

В этих кадрах — моя спина!

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Восьмой десяток».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

                                                                                            Кольке Сухову

                                                                                            Сашке Свинцову

к середине лета вдруг стоптал башмаки

но пришёл макеев, подарил мне кеды

в грустном краю весёлый акын,

я тогда все же знал: скоро уеду. 

ах, какой был июль! по высокой траве

хороводили вверх удивленные звери

забывал, молодил, горячился портвейн

 нас любили цветы и замужние твари

разожги в себе речь, разреши смертный дар

на закате придёт голубое печенье

грянет август, во мне просыпается даль

мне пора уходить, чтоб осмыслиться, чей я.

будет дождь, сгинет вождь. Золотыя края

встретят радостно, даруя ящик свободы

здесь постигну, куда умирает  Хайям

отпущу вверх вопросы "чей ты" и "кто ты"

я на кеды гляжу-вспоминаю друзей

в детской грустной стране не отыщется солнце.

вновь на кеды гляжу, вспоминаю друзей

согреваю вас сердцем

согреваю вас сердцем!

КАЛИГУЛА

(Из цикла "Творчество")

"…Так давно это было, что хвастливые вороны даже,

Сколько ни вспоминали — не вспомнили с точностью дату…"

Виктор Соснора.

Как давно это было! — почти невозможно представить…

Отложив «на потом» всю сегодняшнюю дребедень,

Я, из старости в юность минувшие годы листая,

Вспоминаю свой первый — счастливейший — творческий день.

Ленинград… Тишина в переполненном зрительном зале…

Впрочем, «зал» — это громко…— всего лишь, холодный подвал…

Мы играли Камю… Ах, как мы вдохновенно играли!..

Зритель плакал, смеялся, сочувствовал, негодовал…

И неважно нам было, что вместо портала и рампы

Между «залом» и «сценой» протянут был шнур бельевой…

Что светили нам в лица лишь две самодельные лампы,

И что зрители стулья, в тот день, приносили с собой…—

Ведь под Брубека с Монком, ревущих из магнитофона —

Под джазменов, в которых мы были тогда влюблены,

Да под собственный скрежет и лязг шумовых какофоний,

Мы творили Искусство!.. на фоне кирпичной стены.

И не важно, что не было «звезд» в нашем братстве студийном —

Каждый мог засиять, как начищенный медный пятак!

Потому что, в тот день, мы и зрители были едины,

Создавая, как радостный праздник, наш общий спектакль!

В нем был бунт!.. был протест, прорывающийся сквозь завесу;

Он был неосязаем… невнятен… незрим… невесом…

Мы играли Камю!.. и его запрещенная пьеса

Заставляла, в тот день, наши души звучать в унисон.

И на «сцене» … из ночи… рассветное солнце вставало!..

И мы жили на ней!.. ненавидя… страдая… любя…

И метался Калигула в тесном пространстве подвала,

Разрушая!.. вконец опостылевший мир… и себя!..

И кордон добровольцев — а их было множество, к счастью —

Плотной группой стоял у подъезда, мешая жильцам,

И в подвал не пускал представителей власти мордастых,

Чтобы дать нам возможность спектакль доиграть до конца.

Вот уж скоро полвека, со дня этой нашей премьеры.

Сколько было потом их — за длинную-длинную жизнь!..—

Поражений… побед… компромиссов… халтуры, к примеру…

Признаюсь, очень трудно по полочкам всё разложить.

Меркантильность и пошлость растут и растут, год от года.

Жизнь, как прежде, груба. А актерская гордость — слаба…

Я сегодня тоскую по тем «временам несвободы»,

Когда «Творчество» было синонимом слова «Борьба».

Остальные стихи из этого цикла опубликованы в книге «Восьмой десяток».

Адрес книги - https://ridero.ru/books/vosmoi_desyatok/

                                                                                                                          146                                       

У тетивы сдавали нервы,

Болели головы секир –

И так ложился каждый первый

Под века тесаный менгир.*

Средневековое безличье:

Ристалища, холопство, муть…

Но в свет уже вплетён да Винчи,

Колумба вызревает путь…

             __________________________________

 *Менгир – один из видовпамятников

мегалитической культуры в виде отдельных,

вертикально-стоящих камней (прим.автора).                                 

2005