Холодно и дождик сыплет мелкий.
Пролетают клином журавли.
Инопланетянин из тарелки
смотрит в направлении земли.
Видит, что печали полон кесарь,
видит, что печали полон псарь,
что глядит печальным взором слесарь
на последний слесарев косарь.
А над этим - журавлиным стоном -
главная - крылатая - тоска.
И она взрывается пистоном
под рептильей кожицей виска.
А внизу какой-то мальчик ручкой
машет и лепечет, что, летя,
дяденька зелёный там - за тучкой -
плачет.
Мама шлёпает дитя.
ИЮНЬ
Автор Sall Славик/оfАх,уже ушла прохлада,
Наступила вдруг жара.
Но её совсем не надо,
Очень тёплая пора.
Месяц яркий и зелёный,
Только зелень и цветы.
У времён—свои законы,
Чудно так от красоты.
И травы уже по пояс,
Пенье птиц, ещё он юн.
Рожь, прекрасный чистый колос.
Так зашёл,пришёл июнь.
Наступила вдруг жара.
Но её совсем не надо,
Очень тёплая пора.
Месяц яркий и зелёный,
Только зелень и цветы.
У времён—свои законы,
Чудно так от красоты.
И травы уже по пояс,
Пенье птиц, ещё он юн.
Рожь, прекрасный чистый колос.
Так зашёл,пришёл июнь.
Открой окно, постой на улице -
с ума сведёт сирени запах,
а одуванчики красуются
в соломенных огромных шляпах.
Ночами стайка звёзд на крыше
так близко - дотянусь руками,
и лепестки двух белых вишен
сорвались с веток мотыльками.
Черёмуху в нарядном платье
целует ветер у ограды,
на разговоры время тратим,
а высказать всё можно взглядом.
И что сейчас ты прячешь, знаю,
в морщинку тонкую над бровью...
как хорошо в цветущем мае
любить и маяться любовью.
Валерий Мазманян
Степной поезд
Автор ТрубачНаташе
И только ночь, степная проза,
и только гулко и прохладно,
и только запах паровоза,
и только это... ну и ладно.
И ночь звенит, и птица стонет,
и до столицы не добраться,
хоть паровоз на перегоне
гудеть готов и рад стараться.
В степи проезжим одиноко,
и до утра играют в карты
под неусыпным лунным оком
купе и пыльные плацкарты.
И умирать никто не хочет,
и все выигрывают чисто.
Слепым кузнечиком стрекочет
больное сердце машиниста.
И только ночь, степная проза,
и только гулко и прохладно,
и только запах паровоза,
и только это... ну и ладно.
И ночь звенит, и птица стонет,
и до столицы не добраться,
хоть паровоз на перегоне
гудеть готов и рад стараться.
В степи проезжим одиноко,
и до утра играют в карты
под неусыпным лунным оком
купе и пыльные плацкарты.
И умирать никто не хочет,
и все выигрывают чисто.
Слепым кузнечиком стрекочет
больное сердце машиниста.
1
Вновь на фото бронепоезд,
Тот что едет на войну.
Было крови там по пояс,
Одолеть бы ту чуму.
Да и лет так было мало
В схватке каждому бойцу.
Пламя всякого сжигало,
Только смерть им не к лицу.
2
Всё укажет киноплёнка,
Как всё было, так и есть.
Побеждали громко,звонко,
Сохраняли свою честь.
А в конце настала радость
От достигнутых побед.
Не приемлем слово"давность",
Для войны такого нет.
3
Времена хотя другие,
Отзывается война.
Там, где деды молодые,
Только истина одна.
Где в сраженье было жарко,
Средь дубов, берёз и лип.
Очень нам, конечно, жалко,
Кто напрасно там погиб.
4
Кто безумно и бесстрашно
Вёл к спасению страну.
Словно парусник бумажный,
Зацепившись за волну.
Нужно помнить нам и верить,
Что сражались мы не зря.
Миллионные потери,
Но свободная земля.
Вновь на фото бронепоезд,
Тот что едет на войну.
Было крови там по пояс,
Одолеть бы ту чуму.
Да и лет так было мало
В схватке каждому бойцу.
Пламя всякого сжигало,
Только смерть им не к лицу.
2
Всё укажет киноплёнка,
Как всё было, так и есть.
Побеждали громко,звонко,
Сохраняли свою честь.
А в конце настала радость
От достигнутых побед.
Не приемлем слово"давность",
Для войны такого нет.
3
Времена хотя другие,
Отзывается война.
Там, где деды молодые,
Только истина одна.
Где в сраженье было жарко,
Средь дубов, берёз и лип.
Очень нам, конечно, жалко,
Кто напрасно там погиб.
4
Кто безумно и бесстрашно
Вёл к спасению страну.
Словно парусник бумажный,
Зацепившись за волну.
Нужно помнить нам и верить,
Что сражались мы не зря.
Миллионные потери,
Но свободная земля.
Всё летят, летят недели,
На тебя опять смотрю.
Я надеюсь, что не веришь,
Что тебя я не люблю.
Это точно не свершиться,
Я не в силах, не смогу.
Пусть и заперты границы,
Всё равно к тебе бегу.
Остальное-просто ужас,
Без тебя—такой кошмар.
Ты—нужна,тебе я нужен,
О тебе одной мечтал.
О тебе одной, родимой,
Не боюсь любой беды.
Горе всё проходит мимо,
Ведь со мною рядом ты.
На тебя опять смотрю.
Я надеюсь, что не веришь,
Что тебя я не люблю.
Это точно не свершиться,
Я не в силах, не смогу.
Пусть и заперты границы,
Всё равно к тебе бегу.
Остальное-просто ужас,
Без тебя—такой кошмар.
Ты—нужна,тебе я нужен,
О тебе одной мечтал.
О тебе одной, родимой,
Не боюсь любой беды.
Горе всё проходит мимо,
Ведь со мною рядом ты.
122
Этот выбор ни прост, ни сложен,
И открыт, как прямая речь:
Если шашка ползёт из ножен –
Значит, в поле назрела сечь.
Если сечь – значит, алой солью
Будет залит закат и ночь,
И дороги: одна к застолью,
А другая – от жизни прочь.
Век, с похмелья, оброс осотом –
Не проймёт и «ядрёна мать»…
Но соху поливаешь потом –
Ржи встаёт золотая рать.
Мне неведомо имя Бога.
Я не видел его послов.
Не смогу я среди уБОГих
Лик его написать со слов.
Но на каждой развилке – встреча;
Каждый день открывает новь:
Пот – на дело;
За правду – сеча;
Выбор – с Ним;
Ну а ОН – Любовь.
2002
Ранним утром сизари
поднимают синеву,
а шиповник цвет зари
лепестками - на траву.
Рядом милое лицо,
взгляд - становишься родней,
бабочка несёт с пыльцой
беззаботность летних дней.
Грустью всё не завершай,
не достигнув облаков,
одуванчика душа
стала стайкой мотыльков.
В память трав - твой лёгкий след,
всё, что я держу в руках -
твой ромашковый букет:
двадцать солнц - все в облаках.
Валерий Мазманян
