Крикливо бурлят дискотеки и съезды :
     Возлюбим , мол , ближнего -
                                             дайте лишь власть !
     А эта ,
                 с трудом миновав два подъезда ,
     Вздохнула :
                     "Сегодня ещё добралась" .
     Здесь все её новости ,
                                     все интересы .
     Соседке сказала :
                            "Ушла на панель" .
     И не улыбнулась :
                              скамья под навесом -
     Предельных усилий желанная цель .
     Вот так и живёт .
                             Завтра -
                                         будет , что будет .
     Прекрасный девиз для идущих ко дну !
     Очнитесь ,
                    задумайтесь , добрые люди :
     Старушку , конечно , вам жаль -
                                             А страну ?!

                                         Одесса   1990 год   

В косицы бы вашу ленту,

серёжки простые – в уши,

Вы, барин, простите Лушу,

молчунью и побирушку.

Мне снилась карета ваша,

с вороною на запятках,

когда стану я постарше,

свой сон расскажу понятней.

Вы, барин, надолго нынче?

Здесь, в нашей деревне, скучно,

круговорот обычный –

день – солнце, неделю – тучи.

Мне, барин, бы – черевички…

и платье – подол с оборкой,

простые мечты девичьи

меж вышивкой и уборкой.

Бегу так... (сверкают пятки),

от горницы до калитки,

я тут постою – вприглядку…

на мальвах с утра – улитки.

Ваш кучер на Вас сердился –

Не медлите, что ж Вы, право…

я только, нарвать мелиссы,

мне мама велела – травы.

А ленточку заберите…

за дерзость – мне выйдут розги,

Вы, барин… ну, всё, идите...

катитесь… в своей повозке.

 Плакать в дождь – старинная примета...

Ну, белошвейка, распарывай наново...

надо латать по ещё не зажившему –

чёрное, белое – шкура – не платьице,

там, где прорехи – я вишнями, вишнями...

Так мулине за иголочкой тянется,

да исколола старательно пальцы я,

смотрится вкусно моя аппликация,

и многоточия получаются...

Я поперёк разлиную наряд,

косточки в шахматы переиначу

и объявлю очень ягодный мат,

Зимние вишни от боли не плачут!

По нарисованной чётко канве –

вишенной кровью по клеточкам: не...

ночь словно сон
вода
в черное брошу камень
жду что пойдет кругами
но понимаю
так ждать бесполезно
нет в черной воде ответа
данность чужая это
ей недоступен свет.
канет
         камень
                       на дно
словно упавший в бездну
страшно и бестелесно
так уж заведено
в тихих
            кошмарных снах –
сколько не бей по глади
не шелохнется
 пряди ивы замрут
                              и страх только ползет  к гортани
снова бросаю камень...
и рассыпаюсь в прах...

Ленинград

   Нале-во! Вы где, на танцах?! Как поворачиваетесь? - глаза инструктора-отставника сходятся на переносице. На мне пышная юбка и туфли на каблуках. Как я ещё могу крутиться? Перед соревнованиями по гражданской обороне он назначает меня старшей. Не могу - виновато говорю я. Почему?! - рявкает отставник.

У меня замедленная реакция - ещё более виновато объясняю я.

- Йй-я плохо ориентируюсь на местности. - Девчонки хохочут, вернее ржут! Построение. Я перечёркнута двумя ремнями. Сумка с медикаментами. Противогаз.

Рав-няйсь! Смир-но!  - Ремень слева наверху шевелится, как живой. Это моё сердце колотится. Оно почти что снаружи… Волнуюсь, что подведу команду.
   Кто-то в небе смеётся надо мной. Я - старшая! Не перепутать бы чего…
   Мы заняли одно из первых мест. Я получила премию 10 рэ. Куплю внеочередные колготки.

   Земля обетованная.

   Утро. Выходной. Обстрелы ракетами Скад начинают, когда темнеет. Я в гостях у приятельницы и её мужа. На плече сумка с противогазом. Без них приказано из дома не выходить. Он не такой, как тот, с соревнований, в Ленинграде. Из-за химической и ядерной угрозы сидеть в подвалах запрещено. Знаешь - говорит Лена,-  Мы всё равно спустимся в подвал. Если дом завалит, сообщи, где мы. И вообще, надо бежать отсюда. Не знаю куда, но надо.  Под глазами этой красивой женщины тёмные круги. Только веснушки смеются. Себя я в зеркале не рассматриваю. Но когда утром надевала юбку через голову, она упала к моим ногам. Я оторопела. Ведь этого не может быть.
   Посмотри - Ленкин муж раскладывает карту города.  - Обстрелы, в основном, идут по нашему микрорайону. Им что-то именно здесь надо.  В доме напротив погиб этой ночью мужчина. Он закрыл собой внучку во время обстрела. А у меня замедленная реакция. Но если что, я должна успеть…
   Рука с чашкой кофе дрогнула. Я торопливо ставлю чашку и прячу предательскую руку под стол... Дочка… Надо принимать решение. Никто за меня его не примет. Я решаю остаться и не покидать город. Я решаю не спускаться в бомбоубежище.

   Ночная сирена, одна из многих…

   Вскакиваю. Противогаз на себя и ребёнка. Заклеиваю лентой дверь. Жду. Сперва это жужжание гигантского комара, который кружит над тобой. Так падает ракета Скад. В голове: «Только бы мимо!» Потом взрыв. Мы целы. Слава богу. Потом стыд. Чему рада? Ведь кто-то пострадал. Семьи из разрушенных домов селят в школах и клубах.

   Прошли годы. И опять…Грады

   День первый
   Взрыв. Слышу плач и топот. В наш дом попало – мелькнула нелепая мысль. Выхожу из квартиры. И сразу отступаю на шаг. По лестнице бегут, плача, девочки-близнецы. Шестилетки. За ними бежит их дед. Как-то о нём спросила его жену, она отвернулась и вытерла слёзы – он инвалид, прикованный к постели. Но сейчас этот инвалид мчится по лестнице в бомбоубежище. Он отвечает за жизнь внучек.
   Химической угрозы нет. Отбой. Выхожу на улицу. Гостиница в шестнадцать этажей, рядом с домом, цела. Запах горелой пыли. Ракета «Град» угодила в соседнюю школу. Там училась моя дочь.

И ещё один день войны 2009 года.

   Утро.

Подожди ещё минут пятнадцать. Я приму душ. - Муж смотрит удивлённо. И вдруг улыбается.

- Ты не хочешь погибнуть голой? - он озвучивает мою мысль.

Если погибну, мне с высоты положения будет это безразлично. А подранят – вода всё усложнит. Останься.

До девяти утра обстрелов не будет. Мне некогда. Машина ждёт. - говорит он, стоя в дверях.

Значит, они тебе обещали не обстреливать нас до девяти? - смеюсь я. Моя правая рука в гипсе. Подарок с мирных времён. Не работаю. Обстрелы идут своим чередом. Одна из ракет упала около больницы. Пару обстрелов я умудрилась проспать. Когда муж дома, я остаюсь с ним и не спускаюсь вниз. Он, родившийся здесь, полдетства провёл в бомбоубежищах. Воевал. Теперь прятаться не хочет. А я не могу его оставить. … Светлая ему память…


   Почему вы уехали, или кофе с ящерицей

   Я в гостях у хорошей знакомой.

Когда кипятишь воду, всегда заглядывай в чайник. Туда может заползти ящерица. А ты приготовишь кофе и не заметишь. Одна семья выпила такой кофе и все они умерли. - предостерегает она. Её чёрные глаза с голубоватыми белками округляются. Я не совсем согласна с ней. Однако не стремлюсь отведать питьё с этой живностью. Смуглая рука с широким золотым браслетом. Она добавляет сливки в чашку с горячим кофе.  Почему вы сюда приехали? - задаю вопрос.  

- Мне было десять лет. Жили мы в красивом доме. Однажды папа велел собрать вещи. Самое необходимое. Он ничего не объяснил. Мы быстро покинули дом…Когда прибыли в нашу страну, отец пошёл работать на стройку. Я носила ему еду. Ищу его порой. Только кипа мелькает в глубокой яме, которую он роет. Жили мы тяжело. В школе я сидела рядом с толстым красивым мальчиком. Он ел на переменках вкусные бутерброды. А у меня был простой хлеб. Я просила поделиться, но он не соглашался. До сих пор помню, что это были за бутерброды. Как вкусно они пахли. Однажды, когда он вышел из класса, я стащила один…Недавно встретила его. Йонатан! - сказала я ему. Это я украла у тебя бутерброд. Помнишь, ты его долго искал!... Потом я вышла замуж, растила шестерых детей. Потом папы не стало. Сейчас не у кого спросить, почему мы тогда покинули Марокко. Да и не важно. Я люблю эту землю.

Белое сиянье на дворе -

И в земное счастье верить просто мне.

Как хрустят в морозном ноябре

Зимние крахмаленые простыни!..

Я вхожу в заснеженную новь,

В сладкий плен смятения сердечного, -

Встрепенулась птицею любовь

К тишине и свету мира вечного.

Лишь бы - я молю - заветный миг

Грешной мыслью не спугнуть нечаянно.

Русской стужей пахнет воротник,

И дымят уютные окраины.

Встанет солнце - запылает снег,

С двух берёз сорвутся в небо вороны...

Что тебя печалит, человек?

Отчего глаза отводишь в сторону?

Тропы росистой поворот,

И запах поля...

Куда опять меня несёт

Чужая воля?

Звезды ночной тревожный свет,

И тишь земная...

«Останови! Я знаю: нет

На свете рая.

Недалеко и до беды!» -

Прошу кого-то.

Но нет ни поля, ни звезды,

Ни поворота...

"чтоб тебе родиться птицей,
надо прежде умереть."(с)


Десятки солнц разбитого стекла,
звенящий голос. Mир, упавший на пол.
Мой кот внизу - в квадратике окна –
сидит и отрешенно лижет лапу.
Сгорают связи, рушатся мосты,
мелеют вены, мысли и колодцы.
Сквозь перистые рваные бинты
меня несет под воспаленным солнцем
за тридевять, досрочно, наобум.
Под звуки гаммы рвутся быль и небыль.
Впервые рада вылететь в трубу –
в нее в момент свернулась полость неба,
и глас трубит восход - иже еси!
Но до-мажор завис всего в полтоне
от выхода - буксует нота си,
а глас фальшивит и летально гонит.
Hе выход запасной - простой исход,
логичный, будто эхо после крика,
и небо - не вокруг, не над, не под,
оно - внутри мигает аварийкой…
Тоннель, воронка, вОроны, стрижи...
Пульсация секунд, свет - ближе, ближе...
Но кто-то в белом требует: дыши!
И кто-то рядом молится: живи же!..

Крепки узлы. Тягуча пелена.
Невнятны голоса, размыты лица.
Отчетлив кот, глядящий из окна
вслед улетевшей нерожденной птице.