Спокойные-спокойные стихи.
Улыбка умирающего? Или -
шаги по старой лестнице тихи,
и - пауза, и в двери позвонили?
Хозяин и хозяйка, старики,
переглянувшись, шаркая пугливо,
к дверям подходят.
Тёплый блеск реки.
И на салфетке хлеб, вино и сливы.
И юноша, и девушка. И друг.
Он умер незаметно. Был поэтом.
Он у реки сказал девчонке вдруг,
что навсегда останется на этом.
Хорошо, когда всё можно,
Всё дозволено.
Сколько хочешь ешь морожено
Пой застольные,
В бок толкай соседку лживую:
Смолкни, бес!
Не бояться в хмарь дождливую
Топать в лес.
Не канючить в небо с робостью -
Чтобы спас! -
А висеть себе над пропастью -
В куст вцепясь...
20
– Велика ль ваша станция, бабушка?
– Полустанок, сынок, полустанок.
– А выходите рано ли, бабушка?
– Спозаранок, сынок, спозаранок.
– Вас встречают, наверное, бабушка?
– Нет, сама доберусь без заминки.
– И к кому же вы едете, бабушка?
– Там – сыночек, родная кровинка.
– И давно не видались вы, бабушка?
Вдруг увязла в морщинах слезинка:
«Под плитою из серого камушка
Сорок лет ждёт меня сиротинка…»
1985
Сразу к окну - от постели,
только на цыпочках, тише -
белые бабочки сели,
стайкой, на веточки вишни.
Искрой мелькнула синица,
тени выходят из комы,
Господи, это не снится -
счастье гуляет по дому.
Облако, пёрышком белым,
с крыши сорвалось - и к югу,
ты вместе с солнцем согрела
душу, сады и округу.
В зелени сквера, прилюдно,
ветер целует рябину...
пусть говорят - это трудно,
учим язык голубиный.
Валерий Мазманян
Идёт сильный дождь третий час,
на сердце какая-то боль,
твоих не хватает мне глаз,
не быть больше рядом с тобой.
Судьба развела нас, увы,
теперь ты живёшь где-то там,
как жаль, что не встретимся мы,
как жаль, что не встретиться нам.
Скучаю один в тишине,
курю и смотрю в потолок,
обидно до слёз просто мне
любовь сохранить я не смог.
В душе холод лютой зимы,
и мир будто напополам,
как жаль, что не встретимся мы,
как жаль, что не встретиться нам.
Ты зла на меня не держи,
прости и навеки прощай,
рассудит с годами нас жизнь,
с другим жить, любя, привыкай.
И пусть хорошо будет вам,
желаю я вечной весны,
но жаль, что не встретиться нам,
как жаль, что не встретимся мы.
27/04/20. Андрей Шумилов
всё когда то пройдёт
но хотелось сказать не об этом
пусть с утра и дождит
да немного стеснило в груди
пусть не пишется стих
но вот вот долгожданное лето
летом сложится всё
остальное же так пустяки
карантинная жизнь
неуют неустроенность быта
день и вечер и ночь
а потом не пойми что во сне
может сущность в другом
просто важное что то забыто
и живём мы не так
и погрязли в дурацкой возне
вот такие дела
мы обычные самые люди
жизнь стечёт в никуда
_______________________
не успеешь сказать о любви
29.04.20
***
Встретил я тебя на пляже,
Что за дивная краса.
Замечтал в момент тот даже,
Были б вместе навсегда.
Как прекрасна, обаятельна,
Не найду хороших слов.
Жизнь стремится по касательной,
Нет ни дна, ни берегов.
2
И задумался мучительно,
Что же может мне помочь?
К ней хочу я исключительно,
Но пройду с досадой прочь.
Хоть была и Афродитой,
Мне не сделать первый шаг.
Сердце лирика разбито,
Я витаю в облаках.
мы такие одни с тобой,
я искал тебя много лет,
в лютый холод и в жаркий зной.
Ты искала меня- года,
и прошла миллион дорог,
будем вместе теперь всегда,
и уйдём ото всех тревог.
Нет на свете счастливей нас,
мы такие с тобой одни,
так давай в этот миг сейчас
все забудем былые дни.
Ведь друг друга нашли, любя
ты и я, на большой земле,
я люблю лишь одну тебя,
очень сильно нужна ты мне.
Подарю я тебе цветы,
солнце, радугу и луну,
и в краю твоей красоты
я останусь навек в плену.
Я искал тебя много лет,
ты искала меня- года,
ты по жизни мой яркий свет,
я по жизни твоя звезда.
12/04/20. Андрей Шумилов
Ласковый май
Автор Трубач-1-
Игорю
Что там белеет вдали? Так тревожно, как птица,
белая-белая. И отчего нестерпима тревога.
Если трактир там белеет, придётся напиться.
Если часовня, о чём я не спрашивал Бога?
Что-то белеет. Жужжат, пролетая над ухом,
милые пчёлы, а может быть, наглые осы.
Тело идёт по дороге. А где оно духом?
В старом киоске спросило оно папиросы,
и улыбнулся старик, паутинки снимая
с белых ресниц и с фальшивых и мшистых карманов.
- К нам завезли их недавно из Индокитая
для авиаторов и для морских капитанов.
Пахнут они табаком и тропической розой.
Курятся в сумерках лучше, чем в полдень зудящий,
словно плывут облака над прекрасной Формозой
и над Аннамскою тёмною пальмовой чащей.
Он мне протянет цветастую пачку в прозрачных, как дымка,
пальцах своих. И, внезапно влетевший в оконце,
ветер обрушит его, превратив в невидимку,
в пыль на траве, в одуванчика хилое солнце.
Да, всё вот так. Папиросы. Прекрасные грабли
бьют, как целуют. Не вспомнишь потом, как прекрасен
ласковый час, пролетающий на дирижабле,
ласковый май, принимающий странников "Красин".
-2-
Наташе
Вечер длинный, длинный, длинный,
неба долгая дорожка,
словно отзвук мандолины
проступает понемножку
через ровные, как вдохи,
откатившие, как море,
волны вечера, эпохи,
воздух, пепел, строчки, зори.
-1-
Под оливой
Ни лекарства, ни яда.
Ветра, неба, природы.
Изменение взгляда -
измененье погоды.
Помутнение синей
или серой до цвета
влажных семечек пиний,
и закончим на этом,
языками касаясь,
в говорливые пальцы
наготой забираясь,
сердце - тропкой и фальцем
старой глины, как будто
вот у этой дороги
на последней побудке
архаичные боги.
-2-
В алой юбке
В алой, в такой алой юбке, и в белой блузке,
насквозь догола облитой закатом,
на фоне холмов и фавнов, юная,
невинна, невиновна, нет, теперь виновата
в том, что смертный, старше, чем самый старый
виноградник у древней дороги справа,
и козлоногий при этом, вдыхает улиточный воздух,
потому что он помнит, что это - отрава
не для того, кто летает без тела, кто мимо ложбинки
позвоночной летит пузырьком по аорте.
Девушка на велосипеде - тёплое утро вечером,
buona vita mattina nella buona sera morte.
-3-
Мо-
Сначала все выпадут. Выметут сором.
Потом ни вина, ни (ни-ни) сигареты.
И только оливы во сне за забором,
тосканское лето.
И только пол-слова. И радость, и горе.
Мо - что это, а? Это кровью в аорте
так сладостно стукнуло тёплое море?
Далёкое море ли? Близкая morte?
-4-
Реквием
Н.
Снова танцует моя занавеска,
небо хватает ладошкой открытой.
Так танцевала бы донья Франческа,
если бы не была горем убитой.
Белые стены в потёках шафрана,
стёкла блестят, а глаза остывают.
Как в кинозале целуют с экрана
губы, которые нас убивают,
так эти губы, их нежное мясо,
донье Франческе читают Петрарку.
Автомобиль, просигналивший басом,
бесповоротно въезжает под арку
в облаке розовой утренней пыли.
Я поднимаю звенящую трубку.
- Чтобы Франческу слова не убили,
выпусти сердца немую голубку.
Чтобы летела голубка над сквером,
чтобы вся боль не досталась навеки
нежной любви, есть у карабинера
вечер, голубка, бессонные веки.



